Песнь Сорокопута. Ренессанс

Я поднялся и открыл ей.
– Что с ним?
– Он не очень хорошо держится на ногах.
Я спустился первым, Лора тихо семенила за мной. В гостиной, уткнувшись в подушки на диване, полулежал Оливер. Он лениво приподнял голову и радостно произнёс:
– Готье, друг мой! Давно мы с тобой не виделись.
Виделись недавно в библиотеке. Сейчас он был пьян. Я повернулся и требовательно спросил у Лоры:
– Кто дома?
– Госпожа Габриэлла принимает ванну. Ей помогает Сильвия. Господин Уильям ещё не вернулся со службы. Господин Гедеон приходил два часа назад и снова уехал.
– Кто его видел? – Я незаметно указал на Оливера, сражающегося с диванной подушкой. Он пытался встать, но терпел поражение за поражением.
– Охрана, я и Фанни.
– Прикажи всем молчать. Ни слова Гедеону и отцу.
Лора закусила губу, желая что-то сказать, но промолчала.
– Что? – нетерпеливо спросил я, наблюдая за тем, как Оливер уселся и принялся рассматривать попавшую под руку книгу.
– Кевина выгнали за то, что он попросил прислугу не говорить…
– Ладно, понял, – перебил я, – сам расскажу отцу. Ступай и принеси, пожалуйста, воды в мою комнату.
– Готье, – весело проговорил Оливер, когда я закинул его руку себе на плечо, – я хотел пробраться к тебе в комнату через окно, но не дошёл. У тебя грубый охранник.
– Охранник не дал тебе свернуть шею, – пропыхтел я, медленно таща его по лестнице. – Выдам ему премию.
Я боялся, что отец вернётся и застанет Оливера в таком состоянии. Лучше всего было отвести его в мою комнату.
Мы добрых пять минут потратили на попытки преодолеть лестничные пролёты. Оливер доблестно воевал с каждой непокорной ступенькой, попутно рассказывая о том, как он час пытался заказать такси до моего дома.
– Чёртовы таксисты, – не унимался он, – они все думают, что я заблюю им салон.
– Или откинешь копыта по дороге, – улыбнулся я.
– В точку. Я правда сегодня перепил. Обычно алкоголь меня не берёт. Я свою меру знаю.
Мы вошли в комнату, и я скинул его на кровать. Не знаю, сколько он весил, но моё плечо болезненно тянуло. В дверь постучали, я без вопросов открыл и забрал поднос у Лоры.
– Передай Сильвии, что ко мне пришёл одноклассник. Пожалуйста, не мешайте нам.
Закрыв за ней дверь, я подошёл и протянул стакан с водой Оливеру. Он с благодарностью принял.
– Расскажешь, что произошло?
– Хороший ты друг. – Он опустошил стакан и вернул мне, усаживаясь на кровати. – Ничего, просто я веселюсь.
– Один веселился? – хмыкнул я. – Или в компании?
– Мне и одному хорошо, – улыбнулся он. – Вот тебя увидел, и ещё лучше стало.
– Приятно слышать, – улыбнулся я в ответ.
Наступила тишина. Я посмотрел на часы.
– Хочешь у меня остаться с ночёвкой? Скоро Скэриэл обещал забежать.
– Нет, нет, я просто… – Оливер запнулся, уставившись куда-то в сторону. – Поговорить с тобой хотел. Мне больше некуда идти.
– А Оливия?
– О нет, она опять разозлится. – Он поморщился. – Кажется, это была глупая идея. Прости.
Оливер торопливо встал и, пошатываясь, направился к двери.
– Куда ты? – Я схватил его за плечо.
– Сейчас я понял, что зря пришёл и только доставил тебе неприятности.
– У тебя проблемы? Нужна помощь?
А про себя подумал, что вот только чужих-то проблем мне сейчас и не хватало.
– Я, кажется, совершил глупость. – Брум испуганно посмотрел на меня, как будто лишь сейчас осознал всю серьёзность происходящего.
– Ага, – понимающе отозвался я, хотя ни черта не понимал. – И?
– Я влюбился, – вдруг ляпнул он.
Я чуть было не сказал «поздравляю», но вовремя прикусил язык.
– В Скэра? – уточнил я.
– В кого? – Он ошеломлённо глянул на меня, а затем к нему пришло озарение. – Он тебе рассказал про поцелуй? Конечно, рассказал. Вы же всё время вместе.
Мне стало неловко.
– Нет, это не Скэриэл. Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Просто я был в подавленном состоянии, а потом вы сказали, что не встречаетесь, а ещё ссора с Оливией, и мы остались с ним наедине, – продолжил Оливер сумбурно. – Всё так навалилось в тот день.
– Тогда кто?
– Ты никому не скажешь? Обещай.
– Никому.
– И даже Скэриэлу, – с сомнением в голосе добавил Оливер.
– Слушай, ты можешь не называть имя, если не хочешь, я не заставляю. Так даже будет лучше.
– Нет. Прости. Я просто нервничаю. – Помедлив, Оливер добавил: – Это Бернард.
Так вот почему он на днях расспрашивал о Бернарде. Никогда бы не подумал.
– Ого, – выдохнул я в ответ. – Вы встречаетесь? Тайно?
– Я думал, что да. Оказалось, что нет, – мрачно рассмеялся Оливер. – Не это самое паршивое. Он меня использовал.
Брум то хихикал, как глупая девица, то замолкал и серьёзно смотрел в сторону, словно размышлял о смысле жизни. Его иногда штормило. Вот Оливер уверенно стоит на ногах, и я отпускаю его плечо, а вот он уже хватается за шкаф или стену, чтобы не рухнуть на пол.
Я в недоумении уставился на него.
– Он обдурил меня. – Оливер пригладил волосы, усаживаясь обратно на кровать. – Я всегда считал себя сообразительным, но тут повёлся, как последний дурак. Представляешь? Какой идиот. – Он засмеялся, но выглядел так, словно сейчас разревётся.
– Что он сделал?
Оливер опустил глаза, помолчал, затем медленно произнёс:
– Бернард меня шантажирует.
 
IV
– Бернард? – переспросил я. – Шантажирует?
Я не хотел делать поспешные выводы, ведь Оливер был пьян и под воздействием алкоголя мог нести откровенный бред. Но вместо ответа он вымученно посмотрел на меня и кивнул.
Улёгшись на кровать, он подтянул колени к груди и угрюмо уставился на противоположную стену, как человек, не справляющийся с тяготами жизни и потерявший веру в то, что всё наладится.
За окном окончательно стемнело. Я слышал, как порывы ветра гоняли пожелтевшие листья на улице. В комнате наступила такая пронзительная тишина, что я мог уловить затруднённое дыхание Оливера. Его тревожное состояние передалось и мне. Я не хотел продолжать разговор, не хотел, чтобы Оливер вываливал все проблемы – пусть молчит дальше, охваченный беспокойством, – и в то же время чувствовал, что поступаю как последняя сволочь, желая сейчас только одного – чтобы Оливер покинул меня как можно скорее.