Песнь Сорокопута. Ренессанс

– Тебя забыл спросить.
Я попытался сдвинуть локоть Хитклифа, но чистокровный стрельнул разъярённым взглядом и мотнул головой.
– Что? – одними губами произнёс я.
– Не двигайся, – по слогам отчеканил он.
Хитклиф всё ещё полулежал на мне, неприятно давя на грудь. Мы вообще сейчас находились в очень странной позе. Было бы неловко, если бы нас увидели.
– Встань.
– Не могу, – покачал он головой. – Будет шумно.
– Мне больно. – Я осторожно приподнялся.
– Потерпи, – недовольно проговорил Хитклиф у самого моего уха.
Как я вообще в это вляпался? Пока мы препирались, Гедеон и Люмьер успели что-то обсудить – Гедеон был в прекрасном расположении духа, судя по голосу, а Люмьер печален и угрюм – и незаметно выйти из библиотеки. Когда за ними захлопнулась дверь и наступила тишина, в которой мы ещё пару минут сидели, боясь сдвинуться, стреляя друг в друга рассерженными взглядами, я первым делом с силой оттолкнул Хитклифа.
– Ай! – взвыл он, потирая ушибленный локоть.
– У тебя чудесный старший брат, – едко бросил я, отряхивая свой костюм. Мне нужно после бала вернуть его в целости и сохранности. – О, прости. Сводный старший брат.
– Держись от него подальше, – огрызнулся Хитклиф.
– С радостью. Будь моя воля, я бы вообще не связывался с чистокровными.
Хитклиф усмехнулся, как будто я удачно пошутил.
– Я бы тоже.
Я удивлённо посмотрел на него, не понимая, серьёзен он или нет. Хитклиф всё так же сидел на полу, уставившись в одну точку.
– Мне пора, – зачем-то проговорил я, направляясь к дверям.
– Стой!
– Ну, что ещё?
– Пожалуйста, не говори никому про то, что я приёмный. – Он поднялся и подошёл ближе.
– Конечно, Готье, само собой. – Я изобразил сочувствие, а потом расхохотался. – Ты бы себя видел! Ты что, с луны свалился? Разве забыл: «Чистота крови…» – бла-бла-бла, помыслы, всякое такое… Я низший, а значит, мне нет веры.
– Брехня всё это, – перебил он.
– Что именно?
– Да всё! «Чистота крови – чистота помыслов». Бред собачий, – процедил Хитклиф.
Я замолчал, не зная, что добавить.
– Послушай меня, Джером. Я знаю, что нам не найти общий язык и ты меня терпеть не можешь.
– Мягко сказано, – закатил глаза я.
Хитклиф устало вздохнул и продолжил:
– Я не враг и не желаю тебе ничего плохого. Мне жаль, что тебя тогда уволили с работы.
Я чуть было не ляпнул: «С какой работы?» – и тут же вспомнил, что в первую нашу встречу со Скэриэлом разыграл сцену. Меня поразило, что он помнил об этом, когда я сам уже запамятовал.
– Правда. Будь у меня возможность, я бы помог тебе с работой. Если ты никому не расскажешь о том, что сегодня сказал Гедеон, я буду тебе должен.
– Хм. – Я задумался. – И что именно ты мне будешь должен?
– Всё, что захочешь. Всё, что я смогу сделать.
– Ты это серьёзно? – изумлённо спросил я, на что он уверенно кивнул. – Кому ты решил довериться? Низшему? Смешно.
– Я доверяю тебе, – проникновенно сказал Готье. – Мне нет никакого дела до статуса – низший или чистокровный.
– Проверь голову, Хитклиф. Тебе, кажется, мозги отшибло. Мне плевать на твои секреты, и уж тем более хранить я их не буду.
– Джером… – опять начал он, но я перебил.
– Ты не должен мне доверять, тупица. – Теперь уже я разозлился не на шутку. – Да кому я говорю… Ты в своём уме? Я тебе ничего не должен.
– Зато я буду у тебя в должниках. Чего тебе надо? Денег?
– Иди на хрен, Хитклиф.
Хотя, если быть честным, деньги – не такой уж и плохой вариант.
– Посмотри на это с другой стороны. Разве было такое, что чистокровный обязан чем-то низшему? А я буду обязан.
– Я не могу понять, ты или тупой, или очень умный.
– Как тебе удобно думать. – Хитклиф улыбнулся.
– Тупой, – заключил я.
– Я не ожидал другого.
– Мне нужно подумать.
– О чём?
– Сливать всем, что ты приёмный, или нет, тупица.
– Кретин, – с улыбкой добавил он.
– Я ещё не согласился.
– А мне кажется, что уже. – Он лыбился с довольным видом, раздражая ещё сильнее.
– Ни фига, – проворчал я, отвернувшись.
– Тогда я просто оптимист.
– Ты просто отбитый на голову, – огрызнулся я в ответ. – Веришь мне, хотя не должен.
– Но я же никому не сказал, что низший живёт по поддельным документам в центре, – как бы между прочим заявил Готье.
Я поражённо охнул.
– А вот это уже шантаж.
– Ой, Джером, как ты мог такое подумать?! – театрально произнёс он, подражая мне.
– А ты не так уж и туп, – угрюмо добавил я.
Возникло неприятное чувство, словно Хитклиф хотел меня обдурить, да не вышло, и он применил тяжёлую артиллерию. Может, с виду он наивный, но с ним нужно быть начеку.
– Повторюсь, я не желаю тебе зла. Я мог сдать тебя в любое время, но молчал.
– Если ты сдашь меня, то сдашь и Скэриэла, и Эдварда. Они меня укрывают здесь.
– Мне бы не хотелось создавать вам всем проблемы. Поэтому, – Хитклиф протянул руку, – ты молчишь обо мне. Я молчу о тебе. По рукам?
Я с сомнением смотрел на протянутую руку.
– А ты мне всё ещё будешь должен? – спросил я, прищурившись. – Или аттракцион невиданной щедрости закрылся?
– Я всё ещё буду тебе должен. Я ведь обещал.
– Слово чистокровного ничего не значит.
– Может, чистокровного и не значит, а вот моё слово – да.
Ничем не подкреплённая брехня. Он может сейчас пообещать хоть горы свернуть, никому из чистокровных нет веры. Но посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае я знаю его большой секрет.
– Тогда по рукам. – Я сжал ладонь чуть сильнее, но Готье не подал виду.
– Мы друг друга сегодня не видели, – серьёзно произнёс Хитклиф. – И я ничего не знаю про вашу со Скэриэлом подработку.
– Договорились. Я выхожу первым. Ты через десять минут после меня.
– А наш сигнал: два коротких удара и один длинный?
– Чего?
– Шучу.
Чёртов шутник.
Я вышел из библиотеки и направился к лестнице. Хитклиф – мой должник. Расскажи кому – не поверят. Скэриэлу не нужно об этом знать. Должен ведь и у меня быть туз в рукаве. Не всегда я буду на вторых ролях в чужих планах. Пока я не знал, что из этого выйдет, ведь впервые решил пойти против Скэриэла, но меня переполняли эмоции. Я докажу, что тоже кое-чего стою.