Песнь Сорокопута. Ренессанс

– Просто я подумал, – подумал, что хочу ещё пожить, а не умереть от твоей руки в первый месяц, – что он неплохой вариант. Вы ведь друзья?
Я отчаянно косил под глупца и надеялся, что Гедеон охотно проглотит мои невразумительные объяснения. Было что-то отчаянное во всей этой ситуации. Я никогда открыто не конфликтовал с ним, предпочитая, как и другие, сразу капитулировать. Если Люмьер хорошо знал характер брата и именно поэтому избегал соперничества, то я на подсознательном уровне понимал, что мне с ним не стоит даже тягаться. Это ощущение походило на врождённый страх перед хищником.
Заданный вопрос так и остался без ответа. Стоять под его тяжёлым взглядом было то ещё удовольствие.
– Он в порядке?
Я надеялся только на то, что Гедеон не убил Люмьера и не собирался прикончить и меня за компанию. Если он не тронул Уолдина, то, быть может, и мне удастся пережить сегодняшний день.
– В полном.
– Послушай, – я так разнервничался, что чуть было не произнёс «послушайте», – отец предложил мне в наставники Оскара…
При упоминании Вотермила Гедеон чуть скривился.
– Но я отказался, потому что слышал, что он не очень хорошо учится.
– От кого слышал?
Да все в центре знают, что Оскар пьёт, кутит и вспоминает об учёбе, только когда мистер Вотермил прижмёт. Не завидую я тому, у кого он окажется наставником.
– От Бернарда Дона, – ответил я, радуясь, что как-то однажды он травил байки про Оскара и его весёлые похождения в Академии Святых и Великих.
– Ну, раз это был Бернард, – едко заметил Гедеон, – то источник у тебя самый что ни на есть достоверный.
Я растерянно посмотрел на него. Чего он добивается? Я был в полном замешательстве. Постойте, Гедеон сейчас защищает Оскара? Я правильно понял его замечание? Или он просто в очередной раз хочет ткнуть меня в мою ошибку, мол, я и с выбором наставника не справился?
Ладони вспотели, и я постарался как можно незаметнее вытереть их о брюки. Не знал, как долго ещё Гедеон планировал экзекуцию, но мне стоило поторопиться к психиатру, поэтому было бы мило с его стороны ускориться.
– Мне скоро к психиатру. – Я повернулся к лестнице и указал на неё рукой. – Пойду соберусь…
Гедеон не ответил, и я принял это за молчаливое разрешение. Направился к лестнице, как вдруг услышал, что он поднялся. В следующий момент что-то сбило меня с ног, и я растянулся на паркете, больно ударившись подбородком об острый угол комода. Застонав, я схватился за челюсть. Пальцы окрасились в красный. Рана на подбородке пульсировала от боли.
– Раз ты у нас теперь вправе поступать как вздумается, то преподам тебе несколько уроков, – елейным голосом проговорил Гедеон. – Как старший брат.
Повернувшись, я ошеломлённо уставился на него. Гедеон воспользовался тёмной материей против меня!
– Урок первый: никогда не поворачивайся ко мне спиной, – отчеканил он жёстко, подходя ближе. В его правой ладони вспыхнуло тёмное пламя.
Пошатываясь, я поднялся, наблюдая за руками Гедеона. Он резким движением направил материю, и мне потребовалось собрать в кулак всё своё самообладание, чтобы вовремя отпрянуть.
– Что ты делаешь?! – испуганно закричал я.
Словно не слыша меня, он проговорил:
– Урок второй: не доверяй ничьим словам. Будь то Люмьер, Бернард, отец или я.
Я напрягся, пытаясь вызвать материю, хотя прекрасно понимал, что вряд ли воспользуюсь ею против брата. Это чревато летальным исходом. В данном случае для меня.
Медленно я отступал в сторону столовой. Гедеон выглядел свирепо, как будто уже решил покончить со мной раз и навсегда. В его ладони вновь возникло пламя.
– Урок третий: тебе всё-таки придётся воспользоваться тёмной материей, чтобы защититься.
Немыслимо! Он сотворил из пламени тёмного льва; тот рос прямо на глазах, бесшумно рычал и угрожающе вставал на дыбы. Казалось, лев был олицетворением его ненависти.
– Ты не посмеешь, – выдохнул я потрясённо.
– Проверим? – хмыкнул Гедеон и направил разъярённого хищника на меня.
– Нет!!!
В защитном жесте я выставил руки перед собой. Лев прыгнул – я понял, что должен либо бежать, либо обуздать его. Гедеон не простит побега и будет до скончания веков травить и запугивать. Огромная когтистая лапа задела моё плечо, и тут я сделал то, чего сам не ожидал.
Тело вдруг приняло льва, словно впитало его, как губка. Я почувствовал мощь. Тёмная материя Гедеона была во мне.
Раздался пронзительный крик.
Моё тело было не способно вместить эту силу. Меня затрясло.
Я ничего не видел, перед глазами всё заволокло чёрным дымом, я был окутан им с головы до ног.
– Дыши! – крикнул знакомый голос где-то вдалеке. – Вытолкни материю!
Я слышал, но не понимал смысла этих слов. Лёгкие разрывало. Я не мог вдохнуть. Что-то тёмное, горячее распространилось по венам. Что-то схожее с кровью, но это «что-то» не давало возможности, парализовав лёгкие.
Время тянулось медленно.
Я не чувствовал ни ног, ни рук. Как если бы упал в ледяную воду, а надо мной был толстый слой льда. Я бьюсь об него, стучу руками, пытаюсь зацепиться пальцами, стираю ногти под корень, но ничего не выходит. Меня не слышат. Я не видел ничего, кроме тьмы, что окутала меня. Просто плыл по течению, чувствуя, как слабею. В теле больше не теплилась жизнь.
Не пошевелиться. Голова чугунная. Хотелось закрыть глаза, заснуть, забыться. Сердце ещё билось, но всё слабее и слабее.
– Готье!
Я смотрел вперёд и не видел ничего перед собой. Чёрный липкий кокон скрыл меня от внешнего мира. Закрыв глаза, я считал удары своего сердца.
Один, два, три, четыре…
Счёт начал замедляться. Или сердце останавливалось, или я в бреду уже не мог считать. Уследить за биением было всё сложнее, как будто нужно было прикладывать титанические усилия.
Пять… Шесть…
Я плыл в чём-то тягучем, липком. Страха больше не было. Ничего не было.
Семь.
Я больше ничего не слышал.
Восемь.
– Готье!!!
Вдох.
Я очнулся от резкой боли в груди. Гедеон, стоя передо мной на коленях, давил мне на грудь.
– Сукин ты сын! – крикнул он. – Сукин ты сын…
Я зажмурился. Боль распространялась по всему телу. Грудь горела от его ударов, спасительный воздух обжигал лёгкие. Дышать. В жизни не мог представить, как прекрасно просто дышать. Наполнять лёгкие кислородом и пускать его по венам – лучшее, что придумала эволюция.
Гедеон яростно похлопал меня по щекам.
– Дыши, – измученно проговорил он.