В интересах государства-1. Дакия

— В чем-то Михаил прав, — внезапно отец снизошел до поддержки. — В конце концов, даже дикие звери сперва обустраивают безопасное логово, а затем приносят потомство.
— Родные, я понимаю, что вы озабочены вопросом наследования, особенно после гибели Петра. Не думайте, что у меня в голове ветер.
— Тем не менее Ирину Алексеевну ты из рук упустил, хотя был отличный шанс породниться, — парировала бабушка.
— Потому что было рано. Я не был готов. Да и сейчас, признаюсь, считаю, тоже рановато…
— Твой прадед женился в осьмнадцать — и ничего, как видишь, все сложилось.
— Матушка, не дави на наследника, — мягко потребовал отец, и Кивернития обиженно поджала губы. — Или, Михаил, ты не торопишься потому, что твое сердце уже кому-то отдано?
Да жопа у меня отдана царю-батюшке! А яйца в кулаке держит его превосходительство Корф!
Я закатил глаза и устало вздохнул.
— Не в этом дело. Причину я уже объяснил. Потому и Воронцова попросил не торопиться с ухаживаниями — не хочу, чтобы их будущее было омрачено моим крестовым походом на остатки Аспиды.
Отец медленно кивнул.
— Но если тебе удастся все это закончить…
— Вот когда закончим, тогда и станем праздновать.
А еще параллельно с этими пререканиями я ломал голову, как бы аккуратнее подать новость о том, что я отправляюсь в Дакию. Знаю, что и бабушку, и отца начинало потряхивать при одном только упоминании этой страны.
— Хотя бы посмотри фотокарточки! — сказала Кивернития. — Вдруг…
Я покачал головой.
— В этом нет смысла. И, к слову, через несколько дней я уеду в командировку по заданию Отделения. Собственно, это еще одна причина, по которой решать матримониальные вопросы сейчас не время.
— Как это… Куда? — удивился отец. — У тебя же скоро учеба…
— Не могу сказать, — попробовал увильнуть я. — Это секретно. И пока я даже не знаю, когда вернусь.
 
***
Родня так и не добилась от меня никаких подробностей. Я понимал, что действовал по-своему глупо. Но я всерьез опасался, что Кивернития могла отколоть какую-нибудь нелепицу, чтобы сорвать мою поездку. Поэтому все эти пару дней я старательно избегал расспросов и напускал на себя загадочный вид.
Тем временем горничная случайно почти что сдала меня с потрохами. Когда я передал ей одежду, которую собрался взять в поездку, родня начала подозревать, что я намылился куда-то на юг. Впрочем, и здесь мне удалось смолчать, а пытать меня ментально семейство не решилось.
Только Оля, казалось, все поняла, но помалкивала. Я как раз забрал ее с прудов, когда в моей голове возник голос Корфа:
“Добрый вечер, Михаил. Ты в Ириновке?”
“Здравия желаю. Да, тут недалеко”.
“Есть планы на вечер?”
“Звучит интригующе, ваше сиятельство. Теперь нет”.
“Славно. Прихвати Денисова — и подъезжайте к восьми часам на набережную Карповки, дом тридцать. Дом Чубакова. Квартира двенадцать”.
“Понял-принял. Будем”.
Шеф оборвал связь, а я снова разогнался — предпочитал сбрасывать скорость, когда ментальные беседы заставали меня за рулем. Интересно, что Корф потащил нас не в Управление, а в одну из квартир — наверняка явочная или что-то вроде того. Видимо, операция “двое студентов едут проматывать все деньги” начинается.
— Кто? — Устало спросила сестра, прислонившись виском к холодному стеклу.
— Начальство. Работа.
— Значит, опять не поужинаем вместе.
Я взглянул на часы. Начало седьмого.
— Ну почему же… Если поторопимся, укушу чего-нибудь с вами. А потом поеду.
Ольга разочарованно вздохнула.
— Совсем ты с этой своей работой о семье забыл…
Я едва не поперхнулся слюной. Тут забудешь! Стоит появиться дома, как налетают Старшие и начинают выдвигать требования. Пора все же снимать отдельную квартиру в городе. Что-нибудь недорогое и скромное. Заодно, глядишь, и парочкой полезных информаторов с улицы обзаведусь.
— Ты лучше скажи, как у тебя с Благодатью, — ответил я. — Получается?
— Ну… Из бабушки учительница довольно строгая, сам понимаешь. Отец подумывает отправить в Аудиториум и меня…
Я покосился на Ольгу.
— Оно тебе надо?
— Честно? После твоих рассказов — не думаю.
— Нет, ты не подумай, нормальные люди там нормально учатся. Это просто у меня все пошло кувырком. А вообще учат там хорошо.
Сестра озадаченно почесала нос.
— Да не в этом дело, Миш. Просто… Не привыкла я пользоваться Благодатью. Я же шестнадцать лет жила без нее и не особо-то и страдала. Наоборот, в отсутствии дара даже есть кое-какие преимущества…
Ну да. Все ее электронные штуки пришлось сложить в коробку и отправить на чердак. Ибо теперь пятый ранг пер из сестрички по полной программе.
— Значит, не хочешь связывать с этим свою жизнь?
— Пока что нет. Рыба мне ближе. Да и спокойнее без этой силы. Ты же знаешь, я-то никогда не была против жизни простолюдинки.
Это да. Отец и бабушка — те из кожи вон лезли и хотели вернуть Осколок. А Ольга всегда была к этому равнодушна. Ну а я… Я так и продолжал пользоваться родовой силой. В моем случае ее поток был мощнее Благодати.
Поужинав, я торопливо переоделся, схватил ключи и отправился за Денисовым. По дороге предупредил товарища — на этот раз сильно заранее во избежание всяческих конфузов. Выяснилось, что Корф уже связался и с Костей, так что мы условились встретиться на месте.
Вечерняя Петроградка купалась в золоте осенних листьев и огнях. Карповка — небольшая убранная в гранит речушка, делала район почти по-европейски милым. Одна беда — хрен припаркуешься, поэтому мне пришлось толкаться по дворам в поисках места для здоровенного зада Вити. Иногда я жалел, что Матильдин монстр не обладал габаритами городского “Руссо”.
Дом Чубакова был явно жильем недешевым. Старинный, с интересной высокой башенкой и выкрашенными в ярко-кирпичный цвет стенами, он выходил одним фасадом на набережную, а другим — на улицу Теряеву. Через речку высился среди деревьев соборный купол монастыря. А на противоположной стороне улицы располагался трактир. По факту — даже не трактир, а простая рюмочная, но заведение носило гордое название “ПИТЕЙНЫЙ ДОМ ТЕРЯЕВА”. Вот и понятно, кто дал улочке имя… К чести посетителей, вокруг было чисто: ни окурков, ни плевков.
“Миш, я на месте”, — оповестил Костя.
“Да я тоже. Почти. Где парадная?”
“Во дворе. Шуруй быстрее, жду”.
Я приткнул машину подальше от кабака и обогнул угол дома, украшенный изображением двух огромных орлов с распущенными крыльями. На крыше башни сидел каменный грифон. Нужная парадная тоже нашлась быстро — она во дворе была единственная. Возле дверей курил Денисов.