Любимая адептка Его величества

Я осторожно протянулась рукой. Потрогала шарик подушечкой пальца, и тот вдруг ожил. Дёрнулся, засветился тусклым светом и плавно поднялся вверх.
На губах Филинии заиграла удовлетворённая улыбка.
– Я, Филиния Сонтор, урождённая Вейз, передаю этот дар Маргарите Сонтор, моей единственной и законной наследнице! - воскликнула герцогиня.
Я сомневалась, что подействует, ведь законная я только по документам. Но шарику хватило. Он застыл на долю секунды и резко рванул ко мне.
Вдох, светящееся «семя» врезалось в моё тело в районе солнечного сплетения, и я охнула. Воздух из лёгких вышибло, меня словно взорвало изнутри.
Всё стало ослепительно-белым. Стильный кабинет исчез, я осознала себя стоящей напротив незнакомого и крайне разгневанного мужчины. Мощного, темноглазого, с недлинными волосами цвета мёда и печатью власти на волевом лице.
Сердце подпрыгнуло к горлу, чувства неожиданно смешались. Незнакомец злился? Я тоже! А вместе с этим испытывала острое желание сбежать.
Ещё я ощущала скрытую, явно неправильную симпатию о которой старалась не думать. Мужчина в свою очередь щурился. Смотрел грозно и с подозрением! Потом что-то рявкнул, качнулся навстречу, и мой взгляд зацепился за вырез на его груди.
Белоснежная рубаха была расстёгнута неприлично, почти до середины, и на коже виднелись фрагменты двух больших татуировок. Кажется ничего необычного, ну подумаешь татушки, но щёки внезапно вспыхнули румянцем, а потом всё.
Меня вышибло из этого видения. Миг, и я лечу во тьму, теряя сознание, и каким-то странным образом понимая, что это надолго.
В смысле, обморок надолго. Я обязательно очнусь, но не прямо сейчас.
Ощущение не обмануло - в себя я пришла только утром. Открыв глаза, поняла, что нахожусь в мрачноватого вида спальне и увидела яркий, бьющий в окна свет.
Стоило зашевелиться, проснулась отдыхавшая в кресле возле кровати горничная. Девушка подскочила, собираясь звать её светлость, но я остановила:
- Не надо.
Просто утро было слишком ранним. Смысл будить всех?
Поёрзав и убедившись, что чувствую себя нормально, я попросилась в ванную. Горничная подала невесомый пеньюар и проводила к скрытой в глубине спальни двери - только увидав пеньюар, я сообразила, что привычной одежды на мне нет.
Меня переодевали. Ситуация странная, смущающая, но циклиться я не стала. Спросила только:
- Как долго я спала?
Оказалось весь остаток дня и всю ночь.
- Мы так испугались за вас, - неожиданно призналась девушка, - но её светлость сказала, что при принятии дара обмороки - это нормально. Мы думаем всё потому, что семя было сильным.
- Сильным? - переспросила я.
- Очень. - Горничная вдруг понизила голос до шёпота: - Наши болтают, что оно могло вообще вас не принять.
Оу… Они болтают. Зато я-то ничего про магию не знаю!
Всё-таки следовало расспросить Филинию прежде, чем тянуть руки к тому шарику. Впрочем, мне бы всё равно пришлось его взять.
- А бывают случаи, когда зерно не принимает владельца? - спросила я.
- Не зерно, а семя, - благожелательно поправила девушка. - И не владельца, а претендента. Маг становится магом лишь после того, как в его теле поселится семя. До этого он только претендент.
В очередной раз убедилась, что ничего не понимаю в этой их «агротехнике». Вероятно я в этом мире одна такая несведущая.
- Расскажешь подробнее, когда вернусь? - просто мы стояли на пороге ванной, и мне действительно хотелось уединиться.
- Конечно, леди Маргарита, - ничуть не смутилась собеседница. – С удовольствием!
Прозвучало искренне. Горничная не лгала.
Спустя час, который ушёл на разговоры и одевание, багаж моих знаний ощутимо пополнился. Горничная трещала без умолку, и выложила массу всего.
Я узнала, что семена бывают разными, наделёнными разного уровня силой. При этом, как ни странно, потенциал дара не гарантирует ничего.
Обладатель сильного «зёрнышка» может развиться в посредственного мага, а тот, чей дар изначально считался слабым, способен выпрыгнуть за условную планку.
Но второе, конечно, сложней.
Семена есть у всех слоёв населения, не только аристократов. Они передаются из поколения в поколение, в пределах одной семьи.
Новоявленный маг получает дар после совершеннолетия, которое наступает здесь в девятнадцать. Передать дар раньше невозможно - в слишком юном теле магия не приживается, разрушает его, и всё.
Обычно семечко передают именно в девятнадцать, как особый подарок на день рождения. У многих аристократов это целый фамильный ритуал!
Я мимолётно хмыкнула, вспомнив замечание портальщика Боксби о возрасте, мол мой возраст тоже подходит. А ведь я отпраздновала девятнадцатилетние лишь пару недель назад!
- Дар можно передать и позже, - добавила горничная, - но тогда в академию вряд ли не примут. А столичная академия - лучшая! Там…
Тут она отвлеклась на поиск расчёски и не закончила мысль.
Я не настаивала, и без пояснений понимала, что столица - это столица. Интереснее было другое:
- А кроме академии других вузов нет?
- Ву… чего? – переспросили меня.
Я отметила, что с местными нужно подбирать слова и пояснила:
- Учебных заведений.
- Конечно есть, - улыбнулась горничная. - Как не быть?
Мне поведали о трёх расположенных на территории королевства магических школах и одном училище. В школы шли простолюдины с минимальным уровнем дара, а в училище брали всех, кто смог сдать экзамены и набрать проходной балл.
В академию принимали самых одарённых и в основном богатых. Но богатство и магическая одарённость были почти синонимами. По крайней мере в том, что касалось семян дара - у аристократов они были изначально сильней.
От высшей аристократии, к которой относился род Сонтор, сдачи экзаменов не требовали. Зато выгоняли из столичной академии запросто! По итогам первой сессии, не глядя на родословную и чины.
- Три года назад маркиза Отиса отчислили, - доверительно сообщила девушка. - Такой скандал был, такие пересуды.
Я кивнула и продолжила впитывать важную информацию. Правда сказать что-то ещё про мою будущую Альма-матер горничная уже не могла.
Зато она объяснила два других крайне важных момента.
Во-первых, возврат дара. Он проходил либо добровольно, после небольшого несложного ритуала, либо без согласия мага после его смерти. В обоих случаях развитый, сформированный дар менялся – покидая тело, он возвращался в стадию «зерна».
При добровольном возврате - том самом, что предстоит через два года мне, - семечко возвращалось всегда, а в случае смерти носителя - как получится.