Муза для ректора, или Рабыня из Аура

– Не думаю, что красавица готова терпеть ваше общество, – жестко ответила я, но вышло это натянуто. Взгляд этого человека сковывал, вызывал неприязнь и непреодолимое желание стряхнуть его липкость.
– Рабыням теперь разрешают разговаривать, не спросив хозяина? – повернулся он к Канаи. – Такой непослушной девочке нужно бы отрезать язычок, чтобы не болтала лишнего. Жалко, конечно, но ведь смотреть и трогать можно и молча. Так даже лучше.
Он расхохотался, запрокидывая голову назад и широко открывая рот. Слюни брызгали из его рта, веером разлетаясь по залу, а липкие, щедро смазанные гелем (или просто давно не мытые) пряди полос прыгали в такт его гоготу.
– Обрезать язычок тем, кто болтает лишнее, могу и я помочь, – за моей спиной раздался голос Дарринга.
Хотела обернуться, но Канаи дернул меня за рукав, заставляя смотреть вперед.
– Хочешь побороться за этот кусок мяса? – улыбка сползла с лица Освальда, и он ткнул в меня своим кривым пальцем.
Спиной чувствовала злобу и нарастающий гнев Дарринга. Но Канаи крепко держал меня за рукав, не давая пошевелиться.
– Этот кусок мяса, как ты выразился, – абсолютно спокойно ответил Канаи, – принадлежит мне. Глупо выяснять отношения тем, кто не имеет на него никаких прав. А с тобой, Освальд, нам нужно обсудить твое присутствие на защите дипломов. Если не возражаешь, – обратился он к Даррингу, который так и стоял, не отводя взгляда от Освальда и не разжимая кулаков, – присмотри за моей дамой, пока мы разговариваем.
Он протянул мою руку и вложил в руку ректора. Затем взял под локоть Освальда, сжал покрепче, так, что тот зажмурился от боли, отвлекся от игры в гляделки с Даррингом, и отвел его в сторону.
Мы остались одни. Моя рука так и лежала в его, но он, казалось, не замечал этого, пытаясь пробуравить Освальду спину.
– Ты мне руку сломаешь, – его хватка стала уже невыносимой.
– Извини, – он ослабил захват, но руку не отпустил. – Мне велено присматривать за тобой.
В глазах пропала ожесточенность. Теперь на меня смотрел веселый ректор.
– А хорошо Канаи спровадил нас? – задорно проговорил он, уводя меня в глубь зала. – У него врожденный дар бесед и уговоров. Он единственный может остановить меня так, чтобы даже я сам не заметил этого.
– Хоть кто-то это может, – буркнула я себе под нос, быстро передвигая ноги.
Платье было неудобное, а скорость Дарринга большой. Затащив меня в середину зала, он завел левую руку за спину, а правую предложил мне.
– Позвольте пригласить госпожу на танец?
Я осмотрелась по сторонам. Вокруг кружили пары, плавно и красиво вычерчивая танцевальные фигуры. А я не умею танцевать. Совсем. Последний раз танцевала на выпускном в школе. Отдавила ноги Пашке Соколову, он ко мне весь вечер потом не подходил и рассказал всем, какая я корова кривоногая. А Лешка танцевать не любил, за весь год, что мы встречались, ни разу так и не танцевали. Именно поэтому я стояла в середине танцевального зала и смотрела на предложенную руку, как на гадюку, которую мне предлагают погладить. Дарринг так и протягивал руку, но в глазах его был вопрос. Вопросище, сказал бы Дмитрий Нагиев. Потому что, когда даме предлагают танцевать, просто стоять и пялиться минимум не прилично. В конце концов он не выдержал, убрал руку и в очередной раз навис надо мной.
– Что опять у тебя не так?
Я сжалась, надеясь, что мое великолепное платье не будет подпалено как в прошлый раз.
– Танцевать не умею.
Воцарилось молчание. Я ждала, что он скажет что-то грубое, раскричится, ну хотя бы что-нибудь. Но он молчал и продолжал смотреть на меня сверху вниз.
– Расслабься и доверься мне, – сказал он, взял меня за талию и медленно ввел в круг танцующих.
Я старалась расслабиться и подстроиться под его движения. Честно. Судорожно схватившись за его руку, я вся сосредоточилась на перебирании ногами. Раз-два-три, кажется так учили в балетной школе. Или в фильме каком-то показывали. Ведь больших знаний о танцах у меня не было. После того, как я насчитала шестнадцать раз, как я наступила ему на ногу, я взмолилась:
– Может оставим это бесполезное занятие?
– Сдаешься? – с усмешкой спросил он, по какой-то причине совсем не возмущаясь моей неуклюжестью, отдавленным ногам и напрочь затоптанным ботинкам.
Я только кивнула. Мы плавно вытекли из толпы и отошли к диванчикам. Выдохнув, я плюхнулась на диван, разгладила все свои юбки и смогла посмотреть на Дарринга.
– Ты отвратительно танцуешь, – улыбаясь во весь рот, произнес он.
– Я предупреждала.
– Надо будет поработать над твоим умением танцевать.
– Вряд ли. Канаи запрещает мне общаться с тобой. Если бы не ваша ссора, я бы так и знакомилась до конца вечера с «важными и нужными людьми», – передразнила я высказывание Канаи.
– В этом он прав, – Дарринг в миг посерьезнел, – теперь ты его собственность.
Разговор явно не клеился.
– А тебе  нужно найти новую Музу, через две недели уже выступление перед студентами, а проект сам себя не сделает.
Я говорила это, глядя в глаза, надеясь увидеть его реакцию. Но реакции не было. Он холодно и отстраненно смотрел на меня.
– Да, – невозмутимо сказал он, – это нужно сделать в ближайшее время. Канаи уже подготовил кандидатуры, сразу же после защиты дипломов я начну работу с Музой.
Прикусила губу. Не такой ответ я надеялась услышать. Мы опять замолчали. Через минуту он заговорил.
– Я хочу извиниться за то, что произошло. Магия вышла из-под контроля, и я не мог себя контролировать.
– Это попытка оправдаться?
– Нет. Попытка извиниться.
– Поскольку ничего страшного из того, что могло произойти, не произошло (благодаря стараниями Канаи), то конфликт можно считать исчерпанным.
Опять повисла пауза.
– Это попытка ударить меня побольнее?
– Нет. Попытка перевести разговор на другую тему. Давай уже закончим этот разговор и хождение вокруг да около. Прошлое остается в прошлом. Я не хочу говорить о том, что было или могло бы быть. Есть только то, что есть сейчас.
– Ты жестока.
– Я правдива. Быстро адаптируюсь к сменяющимся реалиям.
Ответом мне были плотно сомкнутые губы и гневный взгляд.
– Не смотри на меня так. Сейчас нас связывает только то, что мы работаем в Академии. И Канаи. Но я его игрушка, не твоя.
– Надеюсь ты  не обижаешь моего секретаря?
К нам подошел Канаи, чем-то очень довольный. Перевел взгляд с Дарринга на меня и переформулировал вопрос.
– Или мой секретарь обижает моего друга? Надеюсь, конфликта не намечается? Мне бы не хотелось разводить вас по разным углам. Присутствие дамы на светском рауте, оказывается, приносит больше положительных результатов в переговорах.