Зови меня Шинигами. Книга 2
Тоже как во сне. Только там было пусто, а здесь ‒ слишком много всего. Но не маяться же бесконечно из-за подобной ерунды, не гоняться же за миражами. Кира совсем скоро окажется дома. С папой и с мамой.
Да, Кира взрослая. И из её уст эта фраза, скорее всего, звучит чересчур инфантильно и глупо, учитывая ещё и восторженные интонации, с которыми она произносится. Да плевать!
Двадцать минут на автобусе, потом вдоль по улице, поворот направо, двор, дом, подъезд, нужный этаж и квартира. Родная квартира. Кира не стала искать ключи, надавила кнопку звонка. Услышала приглушённые шаги, и сердце опять бешено заколотилось.
Дверь распахнулась. Мама!
‒ Кира! ‒ то ли всхлип, то ли судорожный вздох.
Мама покачнулась, привалилась к косяку и тихонько сползла вниз, скользя по нему боком.
***
А Кира-то думала, прошло всего несколько дней с момента её появления в Сумеречном храме. Ну максимум ‒ две недели. А на самом деле прошёл почти год. Почти год!
Потому и погода оказалась не по-летнему прохладной. Ведь весна ещё, май. А сладкий аромат в воздухе ‒ от цветущей сирени.
Больше десяти месяцев. Даже представлять жутко, что испытали родители. Как прожили всё это время. Между надеждой и отчаянием. Между верой в лучшее и страхом больше никогда не увидеть свою дочь.
Они будто выгорели изнутри. У папы седых волос стало больше, чем обычных. А мама… Трудно выразить в словах, что изменилось в ней. Но сразу же видно ‒ изменилось. И радость от Кириного возвращения всё равно не перекроет окончательно ужас последних месяцев. Всё равно он останется сидеть занозой в их сердцах, и Кира ничем не может помочь.
Она сама даже понятия не имеет, что происходило с ней столько времени. Не представляет, чем оправдаться. Не помнит. Совершенно ничего не помнит.
Неужели почти год провалялась в беспамятстве после слияния с Источником, после удара кинжалом?
Тогда почему настоятель не предупредил, не рассказал правды? Кире и в голову не могло прийти, что промелькнули уже не дни, месяцы. Разве это столь незначительная ерунда, что о ней не стоило бы упомянуть?
Почему настоятель умолчал? И почему не сообщил родителям Киры, что она жива? С его-то силой легко нашёл бы способ. Но заставил их мучиться столько времени.
Настоятель же справедливый и мудрый. Он же должен был понимать.
Напрягала память, пыталась вспомнить хоть что-то. Бесполезно. Так и сохранялось впечатление, что провела в храме всего лишь несколько дней. И никак не могла смириться с данным раскладом. Хотя ясно же, что не исправишь.
Ещё и сны эти, часто повторяющиеся. Не кошмарные, а мучительно давящие. Своей, казалось бы, бессмысленностью, навязчивым стремлением отыскать нечто тебе неизвестное. И почти каждый раз в них плакал ребёнок. Постоянно или совсем недолго.
Один раз Кира его даже увидела. Совсем младенец, маленький свёрток в одеяльце. На этот раз он молчал. А, может, его и не было.
Пустой свёрток. Ведь его держала на руках девочка с ясными голубыми глазами. Лет двенадцати. Тихонько покачивала.
Нет, не пустой. До Киры донеслись лёгкие всхлипы. Сейчас громко заплачет.
Девочка посмотрела на Киру и улыбнулась. Милая чуть наивная детская улыбка.
«Нет, Яна! Нет!»
Сны выматывали, не восстанавливали силы, а, наоборот, отнимали. Нельзя чувствовать себя нормально, когда внутри постоянно живут сомнения и тревога, когда даже в явь врывается нечто необъяснимое, полуреальное. Подкарауливает в самых неожиданных местах, напоминает снова и снова, не позволяет забыть. А то бы Кира просто плюнула на время, незаметно для неё пролетевшее.
Ну случилось и случилось. Хватит. Теперь ‒ в прошлом. Только то, что впереди, имеет значенье.
Она даже отправилась в университет узнать, можно ли восстановиться. Вместе с нынешним первым курсом досдать в летнюю сессию недостающие экзамены и перейти на второй. С Машкой они в любом случае уже не будут учиться вместе. Да, наверное, и к лучшему. Встречаться с бывшей подругой совсем не хотелось. Тоже ‒ прошлое.
Чуть-чуть не дошла до университетского крыльца. Всего несколько шагов осталось, но Кира их не сделала, ошарашено замерла на месте.
На широких ступеньках стоял преподаватель с факультета ‒ у Киры он занятий не вёл, но часто попадался в коридорах ‒ и разговаривал с…
Пожилой мужчина. Волосы почти совсем седые, заметные морщинки на лице. Коренастый, невысокий, держится прямо. Если бы не обычный деловой костюм, если бы просторный балахон серебристо-серого цвета…
Настоятель.
Да не может такого быть! Ерунда полная. Бред.
А вдруг он специально переоделся, чтобы не привлекать ненужного внимания? И ищет её.
Мужчина неожиданно повернулся, посмотрел как раз на Киру. Она едва не отшатнулась в сторону, заметив движение его головы. Непонятно почему, испугалась. Непонятно почему, торопливо отвела глаза. Но тут же снова решительно глянула. Получилось ‒ прямо в лицо. И убедилась: не настоятель.
Не он, ни капельки. Похож немного. Да мало ли кругом таких: немолодых, седых, статных? И чего придумала?
Настоятель? Здесь? Ищет Киру? Абсолютный бред.
Зачем она могла ему понадобиться? Да незачем. Или, наоборот, дело в том, что он понадобился ей? Вот Кира и увидела несуществующее ‒ думала о нём слишком много. Сознание само достраивало образы, придавая им схожесть с теми, что постоянно господствовали в нём.
Да успокойся уже! Убирайтесь все прочь!
Но словно назло. И пары часов не прошло. Но теперь уже Кира не заходила в университет, а выходила, спускалась с крыльца. Шагнула на асфальтовую дорожку, огляделась по сторонам. И опять. Ещё сильнее, чем раньше. До дрожи в ногах. Кира прекрасно видела, как они у неё мелко вибрируют. Издалека, наверное, заметно: она стоит тут, трясётся без причины.
Да! Без причины! Разве оно того стоило?
Взгляд случайно упёрся в парня. Тот расположился возле невысокого бетонного заборчика, окружавшего университетский двор. Немного скрытый разросшимися кустами боярышника, спиной к зданию. Одна рука в кармане, другая согнута, поднята вверх. Тёмные брюки, тёмная футболка с длинным рукавом. И капюшоном. Натянутым на голову.
За что с Кирой так?
Зажмурилась, надеялась, что откроет глаза и не увидит никого. Или совсем другое. Другого.
Ну парень и парень. Обычный самый. Курит или болтает по телефону.
Подойти, убедиться или лучше убежать?
Кто-то прошёл рядом, легонько задел. Или сумкой, или рукой. А у Киры ноги дрожат и глаза закрыты. Глупо!
Веки дрогнули, разомкнулись, и опять глаза поймали чужой поворот, но на этот раз не спрятались, взгляд не метнулся торопливо в сторону. Застыл.