Зови меня Шинигами. Книга 2

Второй тоже задёргался, собираясь поехать вверх, но так и не смог. А то получилась бы улыбка до ушей.
Кайдаш удивился. Очень удивился. Столь неожиданной любезности и дружескому жесту. Растерялся, пожал протянутую руку. Автоматически. А Ши всё это время молча стоял возле дверей. Ждал распоряжений от пристально рассматривающего его врача.
 
Глава 15. Сны и реальность
Темнота отступала постепенно, взрывалась яркими фейерверками, и за ними проявлялась…
Нет. Не может быть! Опять?
Значит, Кайдаш всё-таки сдал. И чип по-прежнему в голове. Хотя, скорее всего, уже другой. Работающий. И постепенно начинает обволакивать пелена смиренного спокойствия.
Чёртовы люди. Чёртова комната.
Он видит её даже с закрытыми глазами, а на коже и кончиках пальцев навечно остались ощущения от прикосновений к каждому находящемуся здесь предмету, к каждой поверхности. И он опять повторяет в собственной позе прямой угол соединения стены и пола.
Скоро врастёт в них. И жизни в нём ничуть не больше.
Дверь отъехала. Звук тоже до отвращения знакомый, прочно вписавшийся в память. Иногда включается сам по себе, словно поставленная на таймер фонограмма.
Кого там несёт? Неужели Кайдаш явился? Посмотреть виновато? Или даже произнести несколько оправдательных фраз. Или…
Хотел развернуться и не смог. Тело так и застряло между сном и явью. Только чувства работали. И они точно определили, кто пришёл.
Опять слишком знакомо. И никак не хочет забываться. Но это совсем другие воспоминания.
Запах, ритм сердца, дыхание. И даже особое звучание шагов.
Кира.
Она-то что здесь делает? Как сюда попала? Чокнутая. Неужели не понимает?
Нельзя ей здесь быть. Никак нельзя.
Сдвинуться с места так и не получается. Сознание по-прежнему существует отдельно от тела. Не желает воссоединяться. Всё ещё надеется окончательно оборвать связь и освобождённо умчаться прочь?
Кира подошла. Близко. Опустилась на колени, упёрлась в пол ладонями, потянулась вперёд.
К нему.
Губы у неё точно такие же, как раньше. Мягкие и нежные. Задохнулся от их прикосновения. Или, наоборот, наконец-то смог по-нормальному дышать? Ожил.
Ну прямо как в сказке. Разбужен поцелуем от колдовского сна.
Полный идиотизм.
Шевельнулся, отлип от стены, протянул к Кире руки. Хотел обхватить, придвинуть к себе ещё ближе.
Или нет?
Пока не увидел ‒ не чувствовал, не воспринимал. Одна-то рука занята.
Пистолет в ней. Всё тот же. Задание не выполнено, а он должен непременно довести его до конца.
Иначе так и продолжится ‒ попытка за попыткой. До нужного результата. Ведь других финалов у программы нет. Не получилось ‒ на старт и новый круг.
Этот будет последним.
Прежнее непреодолимое желание нажать на спусковой крючок. И теперь он не промахнётся. Даже нарочно.
А Кира не замечает упирающееся в неё пистолетное дуло.
Вот зачем припёрлась? Зачем вернула его в реальность? Опять подставилась сама. Всегда подставляется.
Что ж ты делаешь?
Указательный палец сгибается. Медленно. Ещё чуть-чуть усилий. Последний миллиметр. Взгляд в упор.
Видеть. В мельчайших подробностях. Как будет изменяться её лицо. Пока не застынет навсегда.
Остано…
Удар по голове. Не слишком сильный, но болезненный. И будто опять что-то взорвалось внутри черепа. И на какое-то время перестал соображать.
Резкий рывок. Назад и вниз. Схватили за руки, надавили на плечи, прижали к полу.
А ведь рядом никого. Материального. Только голос.
‒ Почему он так дёргается? Это нормально? Что с ним?
Громкий, резкий, отрывистый. Сверлом въелся в мозг, породил непреодолимое желание заткнуть уши, сжать голову. Чтобы не разлетелась на части. Но что-то цеплялось за руки, мешало.
‒ Разве нам его удержать? Раскидает, как котят.
Что ж он постоянно орёт? Как всегда громогласный, многословный, надоедливый.
Вит.
‒ Да вколите же ему что-нибудь успокоительное!
И как всегда добрый.
‒ Не надо. Я всё.
Губы, кажется, двигались, а получился ли звук ‒ неизвестно. Вроде получился. Потому что Вит с облегчением возвестил:
‒ А! Не надо. Он уже вменяемый.
Ага. Теперь вменяемый. А всё, что виделось и случилось раньше ‒ ненавистная комната в лаборатории, Кира, пистолет, удар по голове ‒ бредовый сон, вызванный наркозом.
‒ Ты как?
‒ Нормально.
Они все трое здесь. Хамелеон, Кайдаш и врач. А с мозгами, похоже, всё в порядке. Соображают, анализируют поступающую извне информацию. И вроде бы без сбоев.
Наверное, уже можно встать. Ему же скальп не снимали, череп не вскрывали. Аккуратная микрооперация.
Но чужая рука опять легла на плечо, придавила. Не к полу. К спинке операционного кресла.
‒ Не торопись. Отдохни.
Кайдаш.
‒ Обещаю, всё будет в порядке.
Он обещает! Смешно слышать. Ну и чёрт с ним. В любом случае Вит тоже рядом. Присмотрит. За всеми.
Расслабился, постепенно отключал чувства. Опять тело отдельно, сознание отдельно. Не с ним.
Ему осталось нечто третье. Которому не находилось определения. Маленькая субстанция, искра, сохраняющая в себе жизнь.
 
***
Кайдаш сидел за рулём, Ши на соседнем кресле, как раз левым боком. Именно слева за ухом и был выбрит небольшой участок. Место операции. И Ши натянул капюшон на голову. Не как обычно ‒ почти до самого носа. Слегка накинул, чтобы прикрыть лысый кусочек. И правильно. Он бы, наверняка, смущал и отвлекал Кайдаша.
На заднем сидении устроился тот самый здоровяк с нервным тиком. Откинулся на спинку, скрестил руки на груди. Смотрел вверх, в потолок, с крайне задумчивым видом, иногда прикусывал нижнюю губу.
Машина плавно неслась по широкой ленте шоссе. Прямо в утро. Туда, откуда разливался свет наступающего дня. И только ровное гудение мотора, больше никаких звуков. Кайдаш не включил ни радио, ни магнитолу. Наверное, ждал. Ждал каких-то слов.
‒ Помимо меня кто-то есть в лаборатории? ‒ нарушил молчание Ши.
Он заранее знал ответ на свой вопрос, но желал лишний раз убедиться, что не ошибался. А Кайдаш не торопился ни опровергать, ни подтверждать. Он ожидал других тем и теперь в первую очередь хотел понять, к чему этот интерес. Оторвался от дороги, бросил на Ши короткий взгляд.