Когда жизнь подкидывает тебе лимоны
Сейчас она в постели — только что пробило девять, — и Энди здесь, все копается с бумажными коробками, которыми завален шкаф на верхней площадке.
Он мог бы загрузить их в машину и свалить с глаз долой, но нет — ему нужно перенести все в гостиную и, не считаясь с моими чувствами, долго и мучительно перебирать бумаги. Я слоняюсь туда-сюда, что-то прибираю, поправляю и жду, когда он уедет.
— А дома это сделать никак нельзя? — отрывисто спрашиваю я.
— Да, конечно, — бормочет он. — Еще немного. — И продолжает просматривать документы.
Воскресный день в обществе Пенни был замечателен хотя бы тем, что разжег во мне очередную искру гнева. В конце концов, когда ее сердце было разбито, она не упивалась жалостью к себе, а напилась и забросала машину яйцами.
Подруга трескала трубочку с кремом в книжном кафе, потому что ей так хотелось. И пусть это плохо кончилось, но суть в том, что ей наплевать на последствия. Надо брать пример с Пенни, решаю я.
— А я не хочу, чтобы ты занимался этим здесь, — рявкаю я.
— Да? — Энди удивлен и принимается собирать свое барахло.
— И еще хочу спросить, — продолжаю я с колотящимся сердцем, — у тебя есть причины не пускать Иззи к себе на квартиру?
— Э-э, вообще-то нет, — он недоуменно моргает.
— Потому что если они есть, то лучше тебе сказать об этом, а не вешать мне лапшу на уши.
— Хорошо. О господи, — Энди качает головой так, точно я веду себя неадекватно, — просто там мало места.
— Да ну?
— Ну да! — Он хватает набитую бумагами коробку и направляется к двери.
Я чувствую, что на подходе приступ гормональной ярости, который мне неподконтролен, и принимаюсь медленно и глубоко дышать, чтобы успокоиться.
— Я не собираюсь отпускать ее к тебе с ночевкой, — говорю я. — Просто погостить, чтобы она могла увидеть, где ты живешь. Думаю, ей будет полезно.
— Почему? — Он хмурит лоб, и это выглядит почти комично.
— Это удовлетворит ее любопытство, разумеется. Так она будет знать, что ты живешь в хорошем месте и ей там рады.
— Так-то оно так, только там действительно тесновато, — говорит он, укладывая назад аккуратно подстриженные волосы, в которых просвечивает седина.
— Она еще маленькая, как-нибудь влезет, — отрывисто говорю я, и тут в комнату заходит Иззи. — Солнышко, ты должна быть в постели, — начинаю я, но дочь пропускает мои слова мимо ушей.
— Мы проходим сантиметры в школе, — объявляет она. — Во мне один метр и двадцать два сантиметра — точь-в-точь как у Мейв.
— Да что ты? — шумно изумляется Энди, вставая. — Вау! Я понятия не имел, что ты такая высокая…
Она упирает руку в бедро.
— Почему я не могу прийти к тебе домой, папочка?
— Ох… — Муж бросает в мою сторону взгляд, в котором читается: «Спасибо большое, что втягиваешь дочь в наши разборки». Можно подумать, что это моя вина. — Мне просто нужно кое-что разобрать и навести порядок к твоему приходу, заинька.
— По мне, и так сойдет, — хмурится она.
— Нет, не сойдет, — у него краснеют щеки и в каждом движении чувствуется сильное желание убраться вместе с барахлом отсюда подальше.
Я выхожу за ним к машине.
— Энди?
— Я не в настроении, — пыхтит он, захлопывая крышку багажника.
— Не в настроении для чего?
— Для допроса…
Я смотрю на него — это человек, который поднял целую бучу из-за булочек без масла, и это притом, что в мире столько голодных, которые обрадовались бы простой печенюшке из больничной столовой, а еще он месяцы напролет мне врал как сивый мерин. И как меня угораздило влюбиться в него? Я что, белены объелась?
— К тебе дочка просится, — рявкаю я, — а не, блин, герцогиня Кентская… — Я разворачиваюсь на каблуках и двигаю назад к дому.
— Вив! — кричит он мне в спину.
— Что? — я оборачиваюсь и гневно смотрю на него.
— Пожалуйста, не надо так бурно реагировать. Мы можем поговорить минутку?
— Я ухожу. Иззи нужно быть в кровати.
— Всего одну минутку.
Я тяжело вздыхаю и плетусь обратно к машине.
— Слушай… — Он замолкает. — Извини, пожалуйста. Я ее приглашу к себе, но только не сейчас, хорошо?
— Как угодно, — уже спокойнее буркаю я.
— Но, м-м… Я действительно хотел тебя кое о чем попросить. — Он снова замолкает. — Ты не против, если я увезу ее на недельку?…
— На недельку?! — восклицаю я. — То есть на целую неделю?
— Э-э… да, — кивает Энди. — Само собой, я пока не говорил ей об этом. Хотел сначала с тобой обсудить.
— Ясно, — я чувствую внутри пустоту. Значит, теперь у нас так — мы возим дочку отдыхать по отдельности. Ну, разумеется. А что еще я хотела? — Да, конечно. И куда ты думаешь поехать?
— К Льюису с Ниной. Там затевается общий сбор.
— На целую неделю?
Льюис — самый младший брат Энди. Они с женой владеют известным рестораном на берегу Лох-Файн. Нередко считается, что Северо-Шотландское нагорье — это рыба с картофелем фри и пироги на ужин — словом, углеводы с кетчупом и уксусом, но «Гнездо» — очень стильное заведение, где бородатые официанты хипстерского вида подают критмум и разные съедобные цветочки. За годы совместной жизни мы неоднократно там бывали, провели немало счастливых дней в их симпатичном беленом коттедже и плавали на лодке по озеру.
Я стараюсь не думать о том блаженном времени, а Энди между тем продолжает:
— Помнишь, они строили шале? Правильнее было бы сказать, экотуристические домики…
— Смутно. — Должна признать, в последнее время у меня были другие темы для раздумий.
— Так вот, их наконец доделали. Замысел в том, что все останутся на неделю, а под конец в ресторане будет большой праздник.
— Все? — У меня екает в груди.
— Ага. Мама с папой и вся орава…
После всего случившегося до меня еще толком не дошло, что мои отношения с его родителями также радикально изменятся. Я очень к ним привязана и знаю, что они ко мне тоже. А что будет теперь?
— Судя по всему, Нина приложила массу усилий к их обустройству, — продолжает он. — Сшила на заказ килты, а еще там дровяные печки и коврики из овчины…
— Звучит потрясающе, — сухо говорю я.
— В любом случае это лучше кемпинга, — тараторит он. — Сама знаешь, какие там мошки…
— Энди? — перебиваю я.
— Да?
Черт, думаю я, сейчас я точно вляпаюсь.
— Она не едет с тобой, да? Я имею в виду, на общий сбор?