Попаданка для императора змей

И стоило только Рельгору об этом подумать, как из зевва прямо на него вышли мужчины из клана юль Мейтров. И еще несколько вельможных воинов, а вместе с ними и солдаты армии Гардавии, что поддержали последний мятеж.
Секунда – и император с Эманором окружены.
Огромная толпа оцепила двух нагов, и враги продолжали выходить из зевва, заполняя поле. Концентрические кольца армии предателей расширялись, как круги на воде.
Рельгор и Эманор стояли спиной к спине, готовые к обороне. И одновременно готовые подать сигнал своим.
Но сейчас важно было дать возможность мятежникам показать всю свою боевую мощь. Поймать нужно всех сколько-нибудь значимых предателей. Чтобы погасить пожар восстания навсегда. Чтобы больше нигде, ни в каком знатном клане Гардавии, ни в каком уголке страны не трели угли предательства.
Рельгор и Эманор ждали, а враги продолжали прибывать, словно вода во время прилива.
***
Альва
«Альва! Ты мне нужна! Альва!»
Голос Рельгора слышался откуда-то справа. Но я не видела его. Все вокруг покрывала какая-то золотистая пелена. Похожая на мелкую пыль, повисшую в воздухе.
Она сверкала и переливалась.
«Альва! Сегодня важная ночь! Ты нужна мне, нари!»
Сейчас, в грезах, я почему-то не сомневалась в Рельгоре…
Была уверена в его верности, в том, что он меня не обманывал.
Совсем не так, как наяву.
Это я тоже знала. Но ничего не могла поделать.
Я шла в колышащейся дымке, раздвигала ее руками, как невесомый занавес. Устремлялась на голос адельтаха.
Сердце тревожно билось загнанным в угол зверем. Неприятно сосало под ложечкой. Влажные ладони ужасно хотелось вытереть.
Я искала Рельгора и боялась найти его.
«Альва! Ну где же ты?»
Этот крик не походил на остальные. Он был надрывным, зовущим, словно именно от меня все зависело. Все. Без исключения.
Я рванула на звук и выскочила из золотистой завесы…
***
Рельгор
Схватка началась внезапно.
Лавринд не предлагал Рельгору отречься или назначить другого правителя. Мятежники усвоили урок. Они собирались убить императора. Избавиться от него и Эманора.
Едва высокородные предатели бросились на адельтаха, как из воздуха появились верные императору войны.
Лавринд зарычал. Крикнул кому-то в толпе своих: «Какого Колхара! Ты же говорил, что заблокировал все остальные зеввы?»
– Не вы одни можете создавать иллюзию! – усмехнулся император.
И… дальше было уже не до смеха…
Потасовка завязалась кровавая, страшная.
Мятежники уже знали, что их видели, «сосчитали». И теперь у них одна дорога – либо убить адельтаха и взять власть в свои руки, либо взойти на эшафот.
Они сражались уже не за отмену ненавистных указов, не за собственные привилегии, а за свою жизнь! А это совсем уже другая война.
Рельгор только и делал, что давил чужие тела кольцами. Отбивался, выскальзывал, разрывал захваты. И продолжал, продолжал, продолжал.
Из всех нагов только император и лейдере могли теперь на Земле сохранять обличье змей. Потому, что были связаны с местными ведьмами…
А это означало… что Альва поддерживает Рельгора. Пусть подсознательно, пусть эмоциями, но нари с ним! И это давало адельтаху больше сил, больше веры в победу, нежели все расчеты и стратегические расклады.
К мятежникам то и дело приходило подкрепление. К адельтаху тоже.
Но силы оказались почти равны.
Предатели хорошо подготовились.
К тому же, Рельгор с Эманором имели дело уже не с единичными высокородными. Они сражались с самыми мощными кланами Гардавии, в том числе. Почти равными по силе императорскому.
Однако выхода не было. Либо пан, либо пропал, как говорили попаданцы с Земли.
Рельгор дрался словно в последний раз. Но точно также сражались и мятежники. Поэтому силы императора утекали, как вода в песок. И с каждой новой атакой, с каждым новым противником ему все сложнее было побеждать. Давить, наносить убийственные удары.
Хорошо еще магию тут невозможно было использовать. Наги могли сражаться только грубой силой и это все упрощало. Лишало мятежников возможности применить весь свой колдовской арсенал.
Рельгор видел только атаки, удары, чужие тела. Он превратился в машину для убийства. Но любой машине нужно топливо. И топливо у адельтаха заканчивалось.
Мятежники тоже выглядели изрядно потрепанными. Многие шатались, другие падали и поднимались. Безжизненные тела покрывали пустошь. Однако все, кто еще был в силе, мог хотя бы недолго держаться на ногах, продолжали осатанело сражаться. И пока счет шел почти один на один.
Никто не вел в счете выживших или погибших – неважно, как тут считать.
Эманор то и дело появлялся из месива тел. Командовал атаку, и воины императора с рычанием бросались в бой.
Генерал оставался генералом.
Однако сейчас он столкнулся с другой армией. Не менее умелой, не менее вымуштрованной и не менее свирепой.
Земля под ногами превратилась в красно-коричневую грязь. Мертвые тела походили на страшный, чудной ковер.
Рельгор словно весь, с головы до ног искупался в крови, замешанной на ошметках чужих тел.
Он больше не слышал, как громыхает вдалеке стройка или надсадно, будто прощаясь, вопят птицы. Он слышал только хруст чужих костей и своих собственных. Звук, будто лопается плотная холстина – так рвались мускулы. И это мерзкое, неприятное «вжжпп», когда в убийственных кольцах нага тела превращались в желе.
Алая пелена то и дело застилала глаза. С волос капала бордовая жижа.
В какой-то момент, когда перед глазами начало темнеть и снова светлеть, Рельгор подумал, что сейчас не останется никого. Ни мятежников, ни законных правителей Гардавии. И государство охватит хаос.
Впрочем, это волновало его меньше всего. Он думал лишь о том, что так и не увидел Альву. Звал ее мысленно, без всякой надежды. Так обращается к богу воин, идущий на неминуемую смерть. Так вспоминает о матери сын, отправленный разминировать поле.
Не было для Рельгора другого божества, не было никого больше…
И он звал Альву…
***
Альва
Я видела жестокое, безумное сражение.
Подобные я наблюдала только в кино. Но тогда я задним умом осознавала, что это лишь игра, фикция… Просто рассказанный мне сюжет. А когда фильм закончился, актеры поднялись с земли, отряхнулись и пошли есть жареную картошку. Да еще и гонорары получили за отлично отыгранные роли.