Цена моих грез
– Не знаешь такую? – совершенно невозмутимо спросил Паша. – Она еще шатенка. С идеальной фигурой.
– Нет, – я тоже сама невозмутимость. – Хотя… Есть подозрение на кухарку. Точное попадание, кстати: цвет волос соответствует, а фигура вообще идеальная, как говорит нам геометрия, круглая.
– Туше! – признал Левич.
Я, победно улыбнувшись, взялась за пирожными. А они пышные, с толстым слоем разноцветного крема и с ажурным узором шоколадной глазури – не устоять.
– А я завтра закрываю ипотеку, – не удержавшись, сообщила я, крутя в руках вкуснятину.
Да, я счастлива, но почему–то не получается поймать это самое счастье за хвост. Теперь у меня есть почти все, и потому мне страшно, что завтра я проснусь, а сон исчезнет, словно утренний туман растает, оставив мне лишь слезы–росинки.
– А где соответствующее случаю настроение? – мне кажется, или Паша читает мои не мысли, но чувства.
– Отправилось в отпуск, – вздохнула я. – Все дело в страхах…
– И в неумении расслабляться, – добавил Паша. – Но сегодня мы это исправим. На приеме.
– Ни за что! Что я буду делать в обществе циничных снобов? – я поняла, что меня пытаются включить в список гостей.
– Да брось. Похвастаюсь тобой, скажем пару слов о твоей роли в самом ожидаемом фильме этого года и, бросив все на… – он на миг задумался, – на кого–нибудь, сбежим.
Меня заинтриговали. Однозначно. Потому:
– А куда сбежим?
– Секрет, – нагло заявил мне.
– Только мне надо заново собирать документы на опекунство, – сникла я. – А с моим графиком это будет затруднительно. Мы вчера одну из ключевых сцен почти с первого раза сделали, потому у нас что–то типа выходного.
– Та самая сцена? – поморщился мужчина.
– Ага, – кивнула. – Почти умирать – не очень–то и легко, поняла по собственному опыту.
Меня должны были загрызть собачки всего–то с меня ростом, но, к счастью, этого не случилось. Меня спас мой “герой” – сам Руслан Гришаев, популярный актер, который был не очень–то счастлив узнать, что с ним играет вообще непонятно какая девка. Заносчивый тип, только актер все же потрясающий. Даже укроила время и известный фильм с его участием посмотрела.
– Я могу помочь, – сказал вдруг Паша и уточнил: – С документами.
– Нет, не стоит, я сама, – и не стала говорить, что он и так мне во многом помог. Столько сделал, сколько никто еще и никогда.
– Я помогу, потому что имею такую возможность, – тверже сказал он. – И дело пойдет быстрее, Даша. Даниил раньше вернется к тебе.
И как мне отблагодарить его? За то, что столько для меня сделал и продолжает делать? При том что совершенно не требует ничего взамен.
– Спасибо большое, – и что еще можно дать тому, у кого все есть? Слова, за которыми прячется космос. – Спасибо, Паша.
Он улыбнулся и поднял свою чашку с кофе, точно остывшим:
– За то, что все хорошо.
Я же подняла чашку с чаем. Тост однозначно был прекрасным.
– Паш… – спустя несколько минут не выдержала я. – Понимаешь… Тут такое дело…
Не знала, как сказать.
– Тот мальчик? Влад, – меня снова поняли с полуслова. А я его разгадать не могла. Крутила кубик Рубика и так, и сяк, но лишь путала цвета еще больше.
– Да. Не могу его оставить.
За этот месяц я все же подружилась с тем новеньким мальчиком в детдоме. У нас до сих пор сложные отношения, потому что он не умеет доверять и ищет подвох во всем. И мне кажется, если я возьму Даню, а его оставлю, то предам его. Вновь оставлю одного. Как много раз до этого с ним было.
– Можешь не беспокоиться, я все решу.
“Я все решу” – три слова, которые так нужны всем в жизни. Дарящие ощущение того, что ты не один больше. У тебя теперь есть человек, которому можно довериться. Теперь не страшно остаться один на один с проблемой. Потому что больше не одинока.
А в моей комнате меня ждал подарок: длинное платье в пол, черное, с полностью ажурными рукавами и декольте, сотканным будто из бархатных цветов.
Мне? Подарок?
Но, как глупо бы это не выглядело, до дыр зачитала маленькое послание от Паши, уверяя себя и своего внутреннего меланхолика, что реально мне. Просто так. Слова, выведенные его уверенным почерком, звучали в голове под ритм сердца и неуклонно поднимали мое настроение: “Для тебя”. Несколько букв, а так согревают, как не согрели бы сотни других слов. Потому что не важно, насколько возвышенные и красивые слова кто–то говорит, важен сам человек. И даже простое “милая” засияет ярким бриллиантом, если произносит нужный, тот самый. Твой.
Но как страшно, что совершенно чужие люди могут стать настолько близкими, будто пришитыми к душе хирургическими нитями. Не оторвать – больно так, что дышать невозможно, а оставить – зудит и кровит шрам.
Рядом с коробкой платья лежала еще одна. С туфлями на высоких каблуках с такой же ажурной отделкой.
И почему мне кажется, будто я – Золушка? И все это время в доме Паши – ночь бала, которая так сладка, что выныривать не хочется. Однако ход часов не остановить: вот–вот стукнет двенадцать, и все волшебство исчезнет по мановению руки также, как и появилось. Сказке не место в реальности.
Отогнав дурацкие мысли и пессимизм из головы, я еще раз прочитала записку и, улыбнувшись, пошла переодеваться. Не в волшебное платье, а в обычную повседневную одежду. Мне необходимо было в банк, а потом у меня запланирована поездка в детский дом: мы будем праздновать. Но не знаю даже, как порадовать малышей. Игрушки? Нет. Конфеты? Тоже банально.
Я решила, что куплю одежду. Точнее, мы сами с детками будем выбирать. Благо, интернет–магазинов полно, а на карточке у меня приличная сумма. Хватит на все и не только. И, улыбаясь своим мыслям и думая, как отблагодарить Пашу, я покинула особняк.
Мир вообще штука странная. Потому что мы его видим по–разному. Каждый день и каждую секунду по–разному в зависимости от того, какое у нас настроение, сколько нам лет, о чем мы думаем. И вот сегодня для меня мир был особенно ярким и солнечным как никогда за этот год. Я слушала песнь голых сухих веток, взмах опутанных в солнечные зайчики крыльев ветра и в тихие аккорды медленно отступающей осени.
Мой мир искрился и сиял.
А потом запылал. Но до пожара еще много времени.
В банке после больше получаса мучений и кипы бумаг я все же сделала это: закрыла досрочно кредит! У меня сердце билось так, будто я пробежала марафон. Тысячу километров за минуту, не меньше. А эмоции… Трудно их описать. Счастье. Неверение. Ощущение победы и благодарность.
Потому, едва я вышла из местного филиала ада, то сразу же позвонила ему. Понимала, что могу отвлечь от работы. Понимала, но… Я совершенно по инерции, будто мой звонок – само разумеющееся. Будто так звонила сотню лет и впереди столько же буду набирать его номер и просто делиться частичкой своей жизни. И вот в этот миг осознала, что наизусть знаю номер телефона Левича.