Любить нельзя

И оборвала себя на полуслове, "зацепившись" в толпе вошедших в кафе за очень даже знакомые фигуры, которые направлялись прямиком к нам!
– Полин? – позвал меня Марк и посмотрел туда, куда был направлен мой взгляд. Бритый и… девушка Марика уже почти дошли до нашего столика. – Какого… черта?!
Не знаю, какого черта или чего-то еще, но, радостно улыбнувшись, Бритый сел рядом со мной на диванчик, бесцеремонно подвинув меня в сторону. Девушка же заняла место рядом с братом, при этом чуть ли не залезла к нему на колени, но он вовремя ее остановил ледяным:
– Что ты здесь делаешь?
– Гуляю, – она ничуть не устыдилась. – Впрочем, и ты время зря не теряешь. Да, Ромик? Мы же мимо приходили?
Бритый вальяжно развалился на мягкой поверхности, взял мой кофе и, сделав несколько глотков, бодро отозвался:
– Ага. Мимо проходили, и тут твоя тачка. О, вкусный, кстати, напиточек. Это латте?
Я немного пришла в себя после неприятной встречи и хотела съязвить, но Марик, тяжело посмотрев на друга, произнес таким тоном, что даже мне стало не по себе:
– Тебе не кажется, что ты забываешься?
Но парень и бровью не повел, отложил мою чашку и пожал плечами:
– Вроде не кажется. Но я просто понять не могу: а какого хрена ты делаешь рядом с… никем?
Меня захлестнула обида, злость, и даже мелькнула мысль, что сейчас все обернется злой шуткой, и надо мной просто издеваются. Что… Посмотрела на брата, ища в нем хоть каплю поддержки, но столкнулась лишь с яростью. Не ко мне, разумеется.
И так напряженная атмосфера вокруг столика раскалилась до предела, что чуть ли искры не посыпались между, вероятно, уже бывшими друзьями. Но радость этой гипотезе была быстротечной, потому что в следующий миг рывком поднялся Марк. И я знала, для чего.
– Марик, пожалуйста! – поднялась следом. Мой голос срывался. На меня накатила внезапно паника от того, что сейчас будет драка. – Давай уйдем?
– Нет, давай, снова устроим мордобой. Мне как раз надо обновить синяки, – с кривой ухмылкой Бритый тоже встал с дивана.
– Ромик, тебе что-нибудь заказать? – проворковала вдруг подружка Марка жутко приторным тоном, изучая меню. Просто шикарно! Что за цирк они устраивают?!
– Закажи себе для начала мозги, пожалуйста, – прошипела я и вышла из-за стола, надеясь, что брат последует моему примеру.
– Разве я могу отказать старому другу? – Марик размял плечи. – Идем выйдем… Ромик.
– Выйдем, – согласно кивнул Бритый. – И я наконец-то разукрашу твое смазливое личико.
– Думаешь? – как-то даже лениво вопросил брат. – Ну надейся. А… черт, стой, "надейся" – это ведь твой девиз по жизни? Надейся, и что-нибудь перепадет. Да, Даша?
– Я Олеся, – вспыхнула девушка, покраснев.
Марк проигнорировав ее поправку, продолжил:
– Надейся, и найдешь момент ударить в спину. Идем.
Я растерялась и не вмешалась, и парни покинули кофейню. Черт! Что делать? Не в полицию же звонить, правда? Быстро взяла куртку Марка и хотела было уже броситься к дверям, как снова активизировалась Олеся:
– Он оставил меня из-за тебя, маленькая дрянь. Думала, я тебе это так просто оставлю?
Боже! Какой же надо быть гадкой и беспринципной, чтобы вот так вот сталкивать людей?! Мне стало противно от нее и от ситуации в целом.
– А ты уверена, что вы встречались? Знаешь, когда люди встречаются, они запоминают хотя бы имя партнера. Поразмышляй об этом на досуге, – и, больше немедля, направилась на выход. Только бы успеть, пока он не натворил бед!
Не успела. Я бежала, как могла, но все равно не успела: Бритый, одной рукой вытирая кровь из, скорее всего, сломанного, носа, уходил от точных ударов Марка.
– Хватит! – я вцепилась в руку брата, чтобы он прекратил. – Прошу тебя, Марик. Оставь его, а?
– Какая вы милая парочка, – расхохотался Бритый. – Лишь нюанс в том, что вы родня… Но в семье не без уродов, верно?
– Поля, отойди, – он расцепил мои пальцы со своей кисти, но я, не сдавшись, обняла его за спину. – Твою мать, Поля!
– Меня сейчас стошнит радугой, – осклабился Рома, стирая рукавом кровь и продолжая провоцировать. Он специально злит брата. Только чего добивается?! – Какая любовь! Какие…
– Полина, не вмешивайся, – Марк оторвал меня от себя и сделал шаг в сторону Бритого. Я снова попыталась его остановить, но, запнувшись о какой-то камень, упала прямо на колени, больно ударилась об асфальт и счесала ладони, которыми уперлась в землю.
Не успела я осознать, что произошло, как Марик уже поднимал меня с твердой поверхности.
– Ты как? Где болит? Сильно больно? Прости… – проговорил он виновато, осматривая мои коленки. – Здесь больно?
Если честно, больно было в момент столкновения, а сейчас она притупилась, но… Я оглянулась на ухмыляющегося Бритого и с уверенностью соврала:
– Очень больно! – всхлипнула, чтобы было более убедительно. Что-то во мне требовало увести Марка, пока ничего не произошло: Бритый ведет себя более чем странно. – И ладони…
Показала немного кровящие царапины и тихонько выдохнула. Кажется, лишь за это мне должны вручить "Оскар".
– Отвези меня домой.
И в итоге у меня получилось: проигнорировав очередную хлесткую насмешку со стороны бывшего друга, брат сел со мной в машину. Злой, напряженный и еле сдерживающий себя. Рома поступил подло и жестко, но при этом… Почему чувствовала себя виноватой я?
– Давай сначала уедем отсюда? – попросила, когда он достал аптечку, чтобы обработать мои ранки.
– Нет, – уверенно ответил Марк. Промокнул вату перекисью – быстро, резко, а затем осторожно обхватил мою правую кисть, притягивая к себе мою руку. И так же осторожно провел по коже ваткой, стирая кровь и грязь.
Я задержала дыхание и зажмурилась.
– Потерпи, – сказал он и взялся за другую ладонь.
Не знаю, от чего жгло больше – от перекиси или его нежности. Не знаю, из-за чего на глазах собирались слезы: от слов Бритого или от своих чувств. Лишь одно понимала ясно: этот день – одна огромная ошибка, и его надо забыть. Запрятать куда-нибудь вглубь памяти, на самую дальнюю полку, покрыть пылью и паутинками и ни за что не вытаскивать на свет.
Марк молча закончил обрабатывать, заклеил пластырем царапины и, убрав аптечку, так же молча завел машину. Всю дорогу до дома мы не общались – кажется, каждого из нас терзали собственные мысли. Меня уж точно. Будто наяву, я слышала снова и снова ядовитые фразы Ромы и думала-думала. Кусала губы, вспоминала нашу посиделку и искала хоть малейшую вещь, что выбивалась бы из отношений "брат-сестра". А едва "ауди" оказался у самих ворот, я, не став больше колебаться, выпалила:
– Нам надо поговорить.