Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома

– У друзей, – произнесла она, стараясь выглядеть беспечной.
Перуджа нужно было отвлечь.
– Хочешь еще? – спросила Фэнси.
Но отвлечь его было трудно – слишком поразили Перуджа ее слова.
– А муж у тебя есть?
– Нет.
– Кто же отец твоих детей? – поинтересовался он, тут же сообразив, что должен был спросить не об отце, а об отцах, во множественном числе.
– Я не хочу об этом говорить.
Косвенное признание в том, что рождение детей было ошибкой. Но и Фэнси припомнила эпизоды прошедшей ночи, когда Перудж, пребывая в тумане эротического экстаза, делал признания, исходящие из самых глубин его сознания. Двигаясь с нарочитой небрежностью, Фэнси подошла к велосипеду и взяла пальто.
– Куда ты собралась? – спросил он.
Перудж не без труда спустил ноги на холодный пол. Голова его кружилась от усталости, а в груди засела тупая боль. Что содержалось в том средстве, черт возьми? Да, Фэнси просто вымотала его.
– Я голодна, – произнесла она. – Могу я оставить здесь велосипед и пойти поесть? Надеюсь, потом мы снова займемся воспроизводством!
– Поесть? – Его желудок скрутило.
– Там, на улице, есть кафе. Я очень хочу есть после этой ночи, – хихикнула Фэнси.
Она обязательно вернется и заберет свой велосипед. Перудж понимал, что в таком состоянии ему с ней не справиться. Но когда Фэнси придет, ее гостеприимно встретят его помощники. И уж они раскроют все тайны Нилса Хеллстрома, потому что у них в руках будет Фэнси.
– Итак, в кафе, – кивнул он, словно объяснял самому себе, куда она направляется и зачем. Да, там, на улице Перудж видел неоновую вывеску.
– Мне нужен… завтрак, – сказала она и сглотнула. Нервничая, Фэнси едва не произнесла «завтрак чужака». Эти слова ни в коем случае нельзя использовать в общении с ними.
– У тебя есть деньги? Я собиралась в такой спешке, что забыла взять их.
Перудж не придал значения прерывистости ее фразы и, жестом показав на брюки, лежавшие на кресле, проговорил:
– Бумажник в кармане.
Он опустил голову на руки. Попытка сесть буквально забрала все его силы, а боль в груди не утихала. А если принять холодный душ? Перудж слышал, как Фэнси ищет деньги, но не мог себя заставить посмотреть в ее сторону. Да возьми хоть все! Мерзавка!
– Беру пять долларов, – сказала она. – Нормально?
Я часто плачу и больше, подумал он. Но Фэнси, вероятно, не обычная проститутка.
– Конечно. Бери, сколько нужно.
– Тебе принести кофе или чего-нибудь еще? – спросила она. Он выглядел действительно больным, и Фэнси даже забеспокоилась.
Перудж подавил накатывающий комок тошноты и слабым движением руки дал понять, что ему ничего не нужно.
– Нет… может, позднее, – пробормотал он.
– Точно?
– Да.
– Ладно.
Наверное, ему необходимо отдохнуть, подумала Фэнси. Она улыбнулась и, открывая дверь, произнесла:
– Я скоро вернусь.
– Подожди!
Перудж опустил руки и с усилием поднял голову.
– Ты все-таки хочешь, чтобы я что-нибудь принесла? – спросила Фэнси.
– Нет. Ты собираешься от меня иметь ребенка?
– Конечно. У меня как раз пик фертильности. – Она обезоруживающе улыбнулась и добавила: – Пойду поем. Вернусь так быстро, что ты не успеешь и заметить.
Фэнси вышла, захлопнув за собой дверь.
Да, все у нее быстро – и поесть, и… Ответ Фэнси встревожил Перуджа. Во что же он вляпался? Ребенок? Может, Карлос обнаружил именно это? Перуджу вдруг привиделся щеголеватый Карлос Дипо, в плену, в каком-то подземном притоне, где Фэнси и ее приятели принуждают его к участию в оргии, и он не вырвется на свободу, пока не закончится действие афродизиака. Или сам Карлос не отдаст концы. Непрекращающаяся оргия воспроизводства и конвейер, на который постоянно выкладывают все новых и новых младенцев. Нет, Карлоса в этой роли Перудж представить не смог. Так же, как Тимиену и Портера. Тимиена никогда не ассоциировалась у него с материнским типом женщины. А суховатый Портер вообще избегал контактов с женщинами.
Хеллстром замешан в чем-то, что имеет отношение к сексу, и это – нечто грязное.
Перудж потер лоб. В номере стоял кофейный автомат с пакетиками растворимого кофе. Перудж, покачиваясь, встал и, найдя его около двери, нагрел воды и сделал две чашки. Кофе оказался слишком горячим, Перудж обжегся, но напиток немного взбодрил его и унял головную боль. Теперь он мог думать. Закрыв дверь на цепочку, Перудж достал трансивер.
Жанверт отозвался со второго сигнала. Руки у Перуджа дрожали, но он подтянул кресло к окну, положил прибор на подоконник и приготовился передавать сообщение. Они обменялись с Жанвертом паролями, и Перудж принялся рассказывать о своих ночных приключениях, не упуская деталей.
– Восемнадцать раз? – удивился Жанверт.
– Это только то, что я помню.
– Да, ночка была непростой! – Трансивер не смог скрыть нотки циничного одобрения, прозвучавшего во фразе Жанверта.
– Это не шутки! – воскликнул Перудж. – Она мне что-то ввела – афродизиак или нечто подобное, и я превратился в один сплошной детородный орган. Попробуй перевести это на профессиональный язык. Нужно выяснить, чем она меня наколола.
Он посмотрел на гематому на плече.
– Как вы собираетесь это сделать?
– Сегодня я еду на ферму. Могу прямо спросить у Хеллстрома.
– Не думаю, что это будет правильно. Вы связывались по этому поводу с офисом?
– Шеф хочет… Да, связывался.
Черт! Непросто объяснить, что шеф настаивает на прямых переговорах. Произошедшее ночью не изменит их общей логики, просто добавится еще одна деталь.
– Будьте осторожны. – сказал Жанверт. – Мы потеряли уже троих.
Он что, держит меня за идиота? Черт бы его побрал!
Перудж потер правый висок. Голова его звенела пустотой, как и все тело. Эта Фэнси буквально выпила его до дна.
– Как же ваша дама добралась к вам с фермы? – поинтересовался Жанверт. – На дороге не было никаких машин.
– На велосипеде. Разве я не говорил?
– Нет. Как вы себя чувствуете?
– Немного устал.
– Хорошо вас понимаю.
Опять этот идиотский юмор!
– Значит, у нее был велосипед. Любопытно.
– Что именно?
– Карлос был помешан на велосипедах. Офис в Портленде сообщает, что в свой фургон Карлос положил и велосипед. Помните?
Перудж посмотрел на стоявший около стены велосипед. Да, Коротышка упоминал о нем. Но возможно ли такое совпадение? Что, эта игрушка на колесах принадлежит Дипо?