Дыхание бури
— Александр, тебе слово.
— Я не знаю, что сказать, — хрипло произнёс.
— Убеди нас в том, что ты не кощей.
— Как мне убедить вас в том, в чём сам не уверен? Я полукровка, и этого не исправить. Я всегда буду на перепутье, всегда на острие. Но кто бы что ни говорил, вампиров я ненавижу, так же как и вы. Но даже вы в волчьей ипостаси едите сырое мясо с кровью. А я не переношу даже её вида.
— У него стоит барьер! — сказал Ратмир, Сущность оборотня блокирует все проявления вампира.
— А что если он окажется среди вампиров? Что если в этом окружении вампирская сущность заблокирует оборотня в нём? — проговорил хмуро один из взрослых мужчин, такого же примерно возраста, что и мой отец, коротко подстриженный с почти белой головой.
— Он уже оказывался среди вампиров, но ненавидел их так же сильно, как и мы с вами! — сказал мой отец.
— Кто бы говорил! Как мы с вами! — засмеялся тот же белоголовый волк. — Ты же любишь их, Святослав!
— Да, я любил женщину! Но любить — это не преступление!
— Любить вампира — преступление!
— Она выросла на моих глазах! Я полюбил её ещё до того, как узнал, что она вампир! И что же мне было делать? Ведь, ты же, Олег, тоже любишь, разве не можешь понять того, кто тоже любил?
— Твоя любовь уродлива! И ты стал уродом, влюбившись в вампира. И твоё порождение — не станет ли оно нам всем погибелью?
— Прекрати, Олег, — рявкнул Ратмир. — Мы здесь обсуждаем другое. А то — кому кого любить — личное дело каждого. Всё-таки я предложил Святославу и его сыну Александру вернуться в стаю, хотя даже не предполагал, что вы все к этому отнесётесь отрицательно. Решать вам, но прошу прислушаться к моему мнению. Святослав и так достаточно наказан — он прожил в одиночестве восемнадцать лет, это ли не кара для волка — оказаться вне стаи. Кто-нибудь из вас желал бы себе такой участи? Думаю, он понимает свою вину, и понимает, что его наказала сама жизнь. А Александр кажется мне нормальным молодым волком, и я не думаю, что он может кому-то навредить.
— А что ты скажешь, когда в нём взыграет жажда и он укусит кого-нибудь, — прогрохотал обиженно мой дед.
— Вряд ли это когда-нибудь произойдёт, но мы будем пристально за ним следить, — ответил Ратмир.
— Давайте голосовать! Я хочу поддержать Ратмира. Пусть они останутся, — сказал один из молодых оборотней.
— Да, посмотрим, на что способен полукровка! — крикнул ещё кто-то.
— Хорошо, — проговорил один из пожилых оборотней. — Пусть остаются! Но пусть этот мальчик знает, стоит ему только подумать о крови — его ждёт жестокая смерть.
— Я не знаю, долго ли смогу выдерживать этот кощеев смрад, поэтому голосую против. Я и так из последних сил сдерживаю оборот.
— Это поможет нам научиться самоконтролю. Когда упырь жил среди нас, мы быстро научились контролировать себя, а молодые волки слишком несдержанны, — высказался мужчина средних лет.
— Да, согласен, но так же другое может сыграть нам на руку. Он сможет внедряться к ним, вампиры будут считать его своим до поры, пока он не превратится и не оторвёт им головы, если он настоящий волк.
— Значит, всё решили, и к мнению старика не прислушались, — проговорил мой дед. — А где же, по-вашему, они будут жить?
— У тебя, Игорь, дом большой, а живёшь ты один. И всё же ты не чужой им. Это твои сын и внук. Поэтому хочешь ты или нет, придётся тебе потесниться.
— Да ни за что!
— Куда же, по-твоему, их девать?
— А куда хочешь.
— Я собирался предложить тебе учить Александра, вроде как, внук твой, теперь придётся самому заняться, — проговорил Ратмир.
— Ладно! Только с условием! — отозвался дед. — Пусть никто не вмешивается, и возьму я его одного.
— А как же Святослав?
— Мне всё равно. Моего сына здесь нет. Он умер восемнадцать лет назад. Я давно оплакал его. Пусть всё останется по-прежнему, — горько проговорил старик, глядя сыну прямо в глаза.
Святослав, не мигая, смотрел на своего отца и проговорил:
— Что же, ради того чтоб ты учил моего сына, я согласен уйти. Меня в своё время ты хорошо обучил, отец.
— Не смей называть меня отцом! — узловатый палец деда Игоря взлетел и указывал на Святослава. — Сначала докажи, что достоин!
— Как мне стать достойным, отец? Что мне сделать, чтобы ты простил?
Итак, я поселился у деда, вроде бы в доме, но не совсем. Игорь был настолько «рад» моему существованию вообще, что разрешил мне поселиться у него в сенях, постелив туда ворох сена. Там я и лёг спать, после такого длинного, полного разочарований и трудностей дня. Отец в этот же день ушёл.
А я так и не успел спросить его, как он встретил мою мать. Почему он, тот кто с молоком матери всосал непримиримую ненависть к вампирам, смог полюбить враждебное существо?
Ответ я увидел во сне…
Часть 1. Глава 3. Детство СвятославаМолодой Святослав
Мальчик приглядывал за своей младшей сестрёнкой. Он был совсем уже большим. Восемь лет это возраст вполне себе взрослый. Он и был таким, самостоятельным, решительным, умным и ответственным. Этого ждал от него отец, крупный суровый мужчина, и мама, совсем молодая красавица.
Сегодня мама была занята на грядках, а отца почти никогда не было дома. Он помогал селянам. Лечил их. Игоря называли ведуном. Однажды соседский парень поломал ногу, и она неправильно срослась, так отец его вылечил — сложил ему кости заново. Мальчик подсмотрел в окошко на это впечатляющее зрелище. Парнишке дали выпить отвар, притупляющий боль, а меж зубов положили какую-то деревяшку. Он изо всех сил сжимал её зубами, чтоб не кричать, когда ведун ещё раз сломал ему ногу и сложил её по новой. От этого зрелища мальчику совсем не стало плохо, он вообще был крепким, и его нельзя было чем-то смутить. Его отец помогал больным, и Святослав им гордился. Людям часто требовалась помощь, и Игорь пропадал днями и ночами, а мальчик скучал, потому что сильно любил его.
А сегодня он, как старший, должен был приглядеть за несмышлёной малышкой, как вдруг услышал сначала шум, а после выглянул со двора. По тихой улице прошли отец и несколько взрослых мужчин в домотканой одежде. Он заинтересованно проследил, куда они направлялись. Он вообще был слишком любопытным. Взяв сестрёнку на руки, вышел со двора. Босиком по траве идти было одно удовольствие. Мила лепетала что-то на ухо на своём детском языке, и прижимая её крепко к себе он тихонько двигался за мужчинами.
Те вошли в неприметную дверь то ли погреба то ли ледника. Дверь была наполовину утоплена в землю, а к ней вел небольшой спуск из пары ступеней и раньше он никогда её не видел. Столько раз проходил в этом месте — двери никогда не было. Тем более такой, чёрной, гладкой, с замысловатым узором по краю. Потоптавшись возле двери, мальчик приметил её расположение — так же он был очень наблюдательным. А после Мила устала, затребовала мать, и ему пришлось нести её домой.