Викинг. Во власти холода

— Не боишься, что ты станешь первым, на ком я захочу опробовать свои навыки?
Вместо ответа я сделал шаг вперед.
К ней.
Встал так близко, что ее ладонь, держащая оружие, уперлась в мой живот.
— Правило первое: страх делает из тебя жертву. Поэтому забудь об этом слове и больше никогда не вспоминай, — проговорил я тихо, но твердо, глядя в ее глазища через пелену черных ресниц девушки и с удовлетворением замечая, что каждое слово, сказанное мной, приходит в цель. Как выстрел. — Правило второе: если решила стрелять, то делай это. Не мешкай. Не говори. Не пытайся оправдывать себя или того, в кого направлено оружие. Просто медленно и уверенно нажимай на курок. Слова всегда лишние.
Я встал так, что девчонка оказалась в моем полном плену.
Прижатая спиной к моей груди.
Между моими руками, которыми я взял ее ладони, заставляя обхватить револьвер.
— Держи револьвер всегда двумя вытянутыми руками. Вот так.
Я сжал своими руками ладони Лизы, ощущая спиной, как она задержала дыхание, но не попыталась вырваться или отступить от меня. Даже если такая возможность была.
— Помни, что противники сильнее тебя и быстрее. Не давай им шанса выбить оружие из твоих рук.
Под моими ладонями она обхватила прохладную сталь пальцами, делая это довольно уверенно, несмотря на то что ей довелось пережить в первой же игре. Выдержать такое могут только единицы.
— Прежде чем стрелять, убедись, что револьвер снят с предохранителя.
Я коснулся большого пальца Лизы, приподнимая его и давая почувствовать, где именно он располагался и как легко было перевести его в другое состояние.
— Выбери цель.
Я кивнул головой вперед, где на некотором расстоянии от нас были расставлены бутылки, чуть ослабляя свои руки, чтобы она могла сделать это сама.
— Каждый выстрел должен быть осмысленным решением. А принимая решение, ты должна быть спокойна и уверенна.
Лиза была напряжена.
Но, по крайней мере, не была напугана.
Я знал, что со временем она всему научится, и тогда ей станет легче.
Мой отец всегда говорил, что между решением выстрелить и самим выстрелом должен быть один удар сердца. Иначе ты начнешь размышлять и, скорее всего, передумаешь делать это.
У него было много оружия, которым он никогда не пользовался во вред.
Это он учил меня управляться одинаково ловко с ножом, топором, револьвером или винтовкой. Хотя сам предпочитал тихую и неприметную рыбалку и никогда не ходил на охоту.
— Нажимай на курок плавно и не бойся отдачи.
Я ослабил свои руки, но не убрал их, придерживая ладони Лизы на всякий случай.
Не подгонял, терпеливо ожидая, когда она сама решится сделать это.
Это было тяжело. Я знал. Потому что память всегда играет с нами злые шутки, подкидывая те воспоминания, о которых нужно забыть. И теперь Лиза видела не эти бутылки, а женщину, которая лежала на полу в луже крови.
Нужно было в буквальном смысле переступить через себя, чтобы нажать на курок. Снова. Пусть даже в другой ситуации.
Но Лиза удивила в очередной раз, когда всё-таки сделала это.
Только зажмурилась от прозвучавшего выстрела и не сразу смогла открыть дрожащие ресницы.
— Не попала… — пробормотала она, видя, что бутылка, в которую она целилась, осталась на месте.
— Попробуй еще.
— А у тебя не будет проблем? — вдруг вскинула голову девчонка, повернув ее и глядя на меня вверх, чуть прищурившись.
— Например, каких?
— Звук выстрела очень громкий. Разве люди не услышат и не вызовут полицию?
Так вот почему она решила стрелять и даже не сопротивлялась этому.
Умно!
— Поблизости нет людей, Лиза, — усмехнулся я, заглядывая в ее глаза и замечая, как девчонка поджала губы в явном разочаровании.
— Но я вижу дорогу на берегу.
— Она давно считается заброшенной. По ней передвигаются только большегрузы, и то нечасто.
Нужно было признаться, что ее цепкий ум и эта нерушимая жажда свободы не только восхищали меня, но и возбуждали. Очень.
Ее тонкий чарующий аромат, близость тела, эти глаза, в которых всегда было столько мыслей, — всё это заводило во мне зверя, когда с одинаковой силой хотелось зажать ее и показать место, чтобы она выкинула все мысли о побеге и смирилась с тем, что будет моей. И хотелось, чтобы она сопротивлялась и удивляла меня снова и снова.
— Я хочу попробовать еще.
В какой-то момент девчонка явно смутилась, поспешно отводя взгляд и снова глядя исключительно на бутылки.
Почувствовала своим телом, как я возбужден?
— Так пробуй. Всё в твоих руках, Холодное сердце, — прошептал я ей почти на ухо, склоняясь к ней ближе и почти касаясь губами ее кожи.
Эта фраза была весьма двусмысленной.
Но Лиза поняла то, что я хотел сказать. Она услышала.
Поэтому смутилась сильнее. Но снова не предприняла попыток сбежать от меня или сделать хотя бы один шаг вперед, создавая пространство между нашими телами.
Я убрал руки, давая ей возможность действовать самой. Почувствовать вес револьвера и его силу.
А еще потому, что больше не было сил сдерживаться.
Я хотел касаться ее.
Словно сумасшедший.
Лиза выстрелила снова, в этот раз более уверенно, но вздрогнула не от резкого звука выстрела.
А потому что я скользнул руками под ее объемную теплую кофту, сжимая пышную грудь девчонки и упираясь пахом в ее ягодицы.
— Ты мне мешаешь, — выдохнула она, но снова не попыталась убрать мои руки или попытаться отодвинуться.
Она словно играла со мной.
Проверяла меня на прочность. Каждый раз.
И каждый раз я проигрывал, потому что не мог устоять.
— Попробуешь еще раз? — вместо этого выдохнул я. И снова мои слова прозвучали так, словно речь была не только об оружии.
Лиза зашевелилась, но лишь для того, чтобы повернуться ко мне и встать лицом к лицу.
 
***
Он хочет меня.
Эта мысль заглушала всё остальные, заставляя меня судорожно думать.
Нужно было использовать это.
Использовать, как любую другую возможность сбежать из этого места.
Этот мужчина вселял в меня какой-то благоговейный ужас. Какой может внушать кролику удав. Когда ты боишься, но при этом не убегаешь. Не можешь отвести глаза. Потому что было еще и фееричное ощущение, что его сила и его власть могут покориться тебе — слабой, хрупкой и незначительной, стоит только приручить этого зверя.