Фокусник, руки прочь!
– Это папа? – я подняла растерянный взгляд на Ромку и плюхнулась на диван – ноги держать отказывались.
– Почему тогда написано, что он Николай?
– Не знаю. Давай дальше посмотрим, может, в статье это как-нибудь объяснят?
Но дальше стало только хуже. После перечисления имен самых активных и отличившихся участников группировки и сроков, которые те получили в итоге, шло сообщение о том, что главарь банды был взорван в собственной машине.
– Папа подстроил смерть и просто сменил имя? Почему тогда фамилию и отчество оставил? Чушь какая-то… Давай еще раз глянем фото, может, там все же не он? – со слабой надеждой попросила я.
Но ей не суждено было пожить долго – с экрана Ромкиного компьютера на меня смотрел родной отец. Именно такой, каким я привыкла его видеть на моих детских фотографиях.
– Думаю, лучше него самого нам этого никто не объяснит, – внес здравую мысль Ромка. – Но тогда и нам придется сознаться во всем, как на духу. Может, еще и помощь какую получим. Зато все сходится. И те бандиты, которые, только увидев, твоего отца, с извинениями и почтением дали заднюю, и твой Селезнев, так легко принявший тебя на работу… А я-то гадал все, почему меня гоняют, как вшивого по бане, а тебя и трогать никто не собирается?
Признавать правоту местного Копперфильда не хотелось, но в этом свете разговор шефа с моим отцом приобретал совсем другой оттенок. Что если все внимание ко мне босса основано лишь на его желании сблизиться с криминальным авторитетом, которого он каким-то макаром распознал в моем папе? Я точно знаю, что при приеме на работу биографию каждого сотрудника изучают чуть ли не досконально. И я даже была с этим согласна! Оправдывала эти действия элементарной техникой безопасности и заботой о репутации компании. Только вот об этом ли в действительности переживал мой шеф? Или трясся из-за своих грязных секретов, оберегая то, что человеку с улицы не должно стать известно? Потому что если его так сильно заинтересовала дружба с криминальным авторитетом, пускай условно и бывшим, чем он там на самом деле промышляет, и так ли уж законна деятельность нашей компании?
– Ты и правда думаешь, что я бандитская дочка? – несчастным голосом спросила я спустя какое-то время.
– У твоего папы «Гранд Чероки», – был мне незамысловатый ответ. – Мы справимся, слышишь? – Ромка вдруг притянул меня к себе, а я, поддавшись моменту, уткнулась в теплую мужскую шею. Пахло Ромкой, немного парфюмом и нашим общим гелем для душа, что достался нам вместе с квартирой. – Во всем разберемся, обещаю. Веришь мне?
– Не-а, – по привычке ответила я и замотала головой, елозя губами и носом по чужой коже, и совсем этого не стесняясь.
– Если люди начинают верить фокуснику, непременно рождается чудо, – понизив голос, высокопарно сообщил Ромка, я хотела было фыркнуть, но что-то едва зародившееся, звеняще тонкое, почти совсем невесомое внутри меня не дало испортить момент.
Прекратил наше внезапное единение мой подавший голос желудок. Быстров встал к плите, а я вернулась к документам, которые на тот момент интересовали меня в последнюю очередь. Не знаю, каким образом, но в стопку договоров за прошлый месяц затесались бумаги из нашего филиала, находящегося в другом городе. И я уже взяла телефон в руки, чтобы позвонить начальнику, как вдруг внезапная мысль обернулась случайной догадкой.
– Ром, – позвала я и потрясла стопкой А4. – Ромка! Смотри, тут компания, клиент нашей фирмы, обращалась за наймом сотрудников в наш филиал. Те компании мы не догадались проверить.
Быстров отложил лопатку, которой переворачивал омлет и с азартом, играющим в самой глубине его зрачков, спросил:
– А мы можем получить доступ к тем клиентам?
– Не знаю, – призналась я и даже плечи опустила, – надо подумать, задачка не из легких.
– Давай пока ужинать, на голодный желудок думается только о хлебе насущном, – мудро заметил Быстров.
И как бы непривычно было это признавать, фокусник-таки оказался прав! Хоть я и не почувствовала особо вкус яиц и бекона, будучи погруженной в собственные мысли, под конец трапезы озарение на меня снизошло.
– Каждый месяц они нам присылают отчеты, после принятия те архивируются и хранятся в специальном облаке.
– Скажи, что знаешь пароль! – потребовал Ромка.
– Мне по долгу службы положено, – кивнула я. – Правда я заходила всего пару раз, и на моем рабочем компьютере Володя настроил менеджер паролей…
– Ты не знаешь пароль! – простонал Быстров, а я поспешила договорить, пока он не ушел в депрессию:
– Но после того как твой Виталик грохнул нам все системы, я, не доверяя больше технике, тихонько перенесла все пароли на бумажку, хоть делать этого и было нельзя.
Пароли устанавливал наш сисадмин, поэтому запомнить сложную комбинацию, состоящую из букв из цифр, никаких шансов не было, если только ты не Карякин.
– Ты ж мое золото! – Ромка в порыве чувств чмокнул меня в щеку, но я списала это на эмоциональность момента. – Тащи эту бумажку, надеюсь, она у тебя с собой.
На последних словах Быстрова мы переглянулись, одновременно припомнив, что вещи для внезапного переезда собирали в спешке, и только самый минимум. А мне еще оставалось вспомнить, куда я сунула несчастный клочок бумаги.
– Он в потайном кармашке, в сумочке. В той, с которой я хожу на работу, – почему-то испытывая стыд, я почесала за ухом.
– Отлично! Неси ее, – уставился на меня Ромка, наивно не понимая, о чем я толкую.
– Сумочка для работы, – еще раз уточнила я. – А отсюда я ехать на работу не собиралась…
– Ну и что? Я же видел, ты была с сумкой. Ты везде ее с собой таскаешь.
– Это разные сумочки, – как несмышленышу пояснила я. – Та, что нам нужна, осталась в моей квартире.
– Куколка, ты меня с ума сведешь! Одевайся, пойдем добывать пароль, хорошо хоть тут недалеко. Сколько их у тебя, если не секрет? Сумочек, я имею в виду.
– Десять! – с гордостью ответила я чистую правду, Ромка посмотрел с такой жалостью, будто я говорила о количестве мужей, как минимум, а не об обычных женских аксессуарах.
Собрались быстро, и уже минут через пять бежали вниз по лестнице. Ромка взял меня за руку, чтоб не упала, а после забыл отпустить. Но я против не была – темным осенним вечером так было спокойнее. Мы перешли дорогу возле подъезда, чтобы срезать через двор, как кто-то неизвестный нам свистнул. Один короткий, похожий на «пиу» свист, и Ромкина рука с силой стиснула мою.
– Роман Николаевич, – из «Тойоты», припаркованной неподалеку вылез громила, одетый во все черное.
В темноте двора я с трудом распознала в нем Миху, который не далее как сегодняшним утром лебезил перед моим отцом.
– Побазарить бы, – подал голос вылезший следом с водительского сиденья Валек.
Быстров одним движением задвинул меня себе за спину и крикнул: