Цветок счастья
Закари стоял подбоченившись. Его глаза метали молнии. Девушке впервые пришла мысль, что Закари вполне способен применить к ней физическую силу.
Она с вызывающим видом отвернулась от костра и посмотрела ему прямо в лицо. Голова Джанетты была высоко поднята, спина выпрямлена, она спокойно выдержала его взгляд.
– Сейчас Чарльз уже, должно быть, в Чунцине. Он сказал, что не нуждается в моей помощи.
– Значит, он просто идиот! Он бы мог догадаться, что вы последуете за мной…
– А ему и не надо было догадываться, – оборвала Закари Джанетта. – Он об этом знал. И одобрил мое решение.
– Тогда он еще больший идиот, чем я предполагал! Боже мой! Да вы хоть представляете, в какое затруднительное положение поставили меня? – Не дожидаясь ответа, Закари с суровым видом продолжал: – Разумеется, представляете. Но вы просчитались, мисс Холлис. Будь я проклят, если стану потворствовать вашим намерениям.
– А как вы себе представляете мои намерения? – полюбопытствовала заинтригованная Джанетта.
– Вы рассчитываете, что я, как благородный человек, предложу вам выйти за меня замуж. С самого начала все дело было только в этом. Однако первым делом вы положили глаз на Чарльза, думая, что если сможете скомпрометировать его, то это даст вам хорошие шансы на замужество. Но ему пришлось вернуться в Чунцин, и вы поменяли свои планы. Ведь вы не были вдвоем достаточно долго, чтобы это могло погубить вашу репутацию и не оставить Чарльзу никакого выхода, кроме как жениться на вас. Тогда вы обратили свой взор на меня, чтобы спастись от перспективы остаться старой девой и от Линкольншира. Так вот, вынужден вас разочаровать: я вовсе не благородный человек, и у меня нет семьи, которую могло бы опозорить мое поведение.
Только осознание того, что Закари пытается довести ее до истерики, не позволило Джанетте впасть в эту самую истерику. Когда она заговорила, голос ее слегка дрожал, но тон был ледяным, с нотками презрения:
– Я слышала о мужчинах, которые чересчур высокого мнения о себе, мистер Картрайт, но никогда не слышала ни об одном и уж тем более не встречала такого, чье самомнение настолько высоко, что ему требуются смирительная рубашка и психиатрическая больница.
Убрав руки с бедер, Закари скрестил их на груди и свирепо посмотрел на Джанетту. Пламя костра, пляшущее в темноте на заднем плане, только усиливало его сатанинский облик.
– Брак ни с вами, ни с лордом Рендлшемом никогда не входил в мои планы, – продолжила Джанетта.
– Так что же вам тогда нужно? – рявкнул Закари. – Ведь вы потеряете все шансы на замужество, когда весть о вашем бегстве распространится. А это скоро произойдет. Подобные побеги не остаются незамеченными.
Прежде чем ответить на вопрос и последовавшие замечания, Джанетта задумалась, чего Закари явно не ожидал.
– Думаю, вы ошибаетесь, – наконец медленно заговорила девушка. – Тетя и дядя наверняка не станут распространяться по поводу моего бегства. А если кто-нибудь в Чунцине и заметит мое отсутствие, то просто сочтет, что я неожиданно вернулась в Англию.
Закари иронически хмыкнул, а Джанетта невозмутимо продолжала:
– Но если даже ваши предположения и верны, мистер Картрайт, меня это совершенно не волнует.
– Будет волновать, когда вернетесь в Англию и станете для общества персоной нон грата.
– А я никогда и не стремилась попасть в высшее общество, мистер Картрайт, – с легкой усмешкой парировала Джанетта. – Я могла попасть на светский сезон в Лондон только в том случае, если бы этого захотелось Серене. А Серена не изъявляла подобных желаний.
Один из китайцев осторожно подошел к ним, держа в каждой руке по чашке с чаем. Пока Джанетта брала чашку и благодарила его, Закари Картрайт хранил молчание. Она сделала глоток и тихо произнесла:
– Вы считаете, что мое бегство из Чунцина вслед за вами и лордом Рендлшемом – бездумный, дурацкий поступок. Возможно, так оно и есть. Но я ни о чем не жалею.
Спокойная реакция на его гневные слова, похоже, несколько умерила возмущение Закари Картрайта. Он тоже взял у китайца чашку с чаем.
– Мне кажется, что вы уходите от главного вопроса – о своей репутации.
– Я не ухожу от него, мистер Картрайт. Я немало думала об этом. И решила, что если мне предстоит выбирать между полноценной, интересной жизнью – пусть даже это грозит мне потерей репутации – и скучной, бессмысленной, то я предпочту полноценную и интересную.
– Все не так просто, – возразил Закари, уже совладавший со своим гневом. Теперь его голос звучал почти сочувственно. – Через восемь месяцев моя экспедиция в Ганьсу закончится. Предположим, я тоже совершу необдуманный поступок и позволю вам сопровождать меня. Но что тогда будет с вами? Тетя и дядя скорее всего отрекутся от вас. А муж вашей кузины, возможно, запретит своей жене общаться с вами. У вас не будет ни дома, ни средств к существованию, ваша жизнь будет совершенно разбита…
Джанетта улыбнулась, слегка изогнув губы.
– Мое будущее не так уж безотрадно, как вы себе представляете, мистер Картрайт. Я отнюдь не глупа и намерена использовать свой ум с наибольшей пользой.
Брови Закари удивленно взлетели вверх, а улыбка Джанетты стала шире.
– Сегодня я долго размышляла о своем будущем и решила, что попрошу дядю отправить меня в Оксфорд, в женский колледж. Не думаю, что он откажет. Образование позволит мне вести тот образ жизни, который мне нравится. А мне нравится интересная жизнь, полная приключений, как у вас. Жизнь, в которой есть не только замужество.
Глядя на Закари, Джанетта не могла понять: либо он сейчас иронически рассмеется, либо взорвется в новом приступе ярости. Однако он не сделал ни того ни другого, а просто сказал:
– Сегодня был трудный день, мисс Холлис. Мы оба устали. Предлагаю поесть и отдохнуть, а наш странный разговор продолжим утром.
Джанетта согласно кивнула, стараясь не выказать переполнявшую ее радость. Она победила. В этом нет никакого сомнения. Закари не станет менять свои планы и отвозить ее в Чунцин. И уж тем более не предложит возвращаться одной. А если даже и предложит, она откажется. Она отправится в Ганьсу на поиски голубого луноцвета, и если Закари Картрайт не согласится взять ее с собой, то одна.
На ужин подали тушеное мясо, которое проголодавшаяся девушка ела с большим удовольствием. Время от времени она замечала, что Закари Картрайт украдкой поглядывает на нее. Когда трапеза была закончена, он с любопытством спросил:
– Как вам удалось так безошибочно следовать за мной?
– Вы говорили, что намерены остановиться в ближайшем городе, чтобы нанять людей и купить мула. Я предположила, что город должен стоять на берегу Цзялин, поэтому и держалась как можно ближе к реке.
– А когда приехали в город?
– Отправилась на постоялый двор. Пожилой китаец кое-как объяснил мне, что вы уже проехали через город и направились на север.
– На каком языке вы с ним разговаривали? На китайском или на английском?
Джанетта подавила улыбку.
– На смеси обоих. Кстати, что означает «ян гуйцзэ»?
Теперь пришла очередь Закари подавить улыбку.
– Заморский черт.
Джанетта еще больше повеселела. Удивительно, как легко она чувствовала себя в обществе Закари! У нее даже появилась уверенность, что если бы сейчас рядом с ней у костра находился Чарльз, то, несмотря на установившиеся между ними дружеские отношения, она не чувствовала бы себя так безмятежно.
Сидевший в шезлонге Закари положил на колени блокнот и занялся своими делами. Теперь уже Джанетта украдкой поглядывала на него. И пришла к выводу, что он необычайно красив: иссиня-черные волосы, классический прямой нос, резко очерченный подбородок.
Подождав немного, девушка нарушила молчание:
– Я нашла ту лапчатку. Чарльз объяснил мне, как правильно срезать отросток, и взял с собой в Чунцин его и образец почвы.
– Отлично, – похвалил Закари, не поднимая головы и не отрываясь от своих записей.
Джанетта вытянула ноги к костру. Бена она уже обтерла попоной, и теперь он пасся рядышком с пони Закари. Темнота была не такой гнетущей, как в прошлую ночь, и хотя луны не было, небо усыпали сверкающие звезды. Пахло шалфеем и вербеной, слышался убаюкивающий шум реки.