Венец лжи (ЛП)

Все так обо мне говорили так, будто я какой-то неуловимый единорог — венец мечтаний. Во мне не было ничего особенного или уникального. Я была пресной и скучной. Трудоголик, с самого рождения лишенный свободы.
— Поверьте, я не из таких, — пробормотала Пенн. — Чего не могу сказать о Вашем сыне.
«О, Господи. Он что, действительно это сказал?»
— Прошу прощения? — выпалил Стив. — Мой сын и Элль очень близки. Это только вопрос времени, когда их дружба перерастет в нечто большее. Можете думать все что угодно, но Вы в лучшем случае с ней пофлиртуете, ну а в худшем — разобьете Элль сердце. Но попомните мои слова, Грег всегда будет рядом, чтобы собрать осколки и позаботиться о ее счастье и благополучии. Я ни на секунду не верю в эту чушь о браке.
Мне не понравился прозвучавший в его голосе оптимизм, равно как и скрытое желание отпугнуть Пенна. Несмотря на то, что я буквально на глазах у Стива превратилась из ребенка в женщину, он, так или иначе, по-прежнему считал, что контролирует меня и то, кому должно принадлежать мое тело и жизнь.
«Вокруг меня одни манипуляторы».
— О, такого не случится, — рявкнул Пенн. — После увлекательных бесед, что были у нас с мисс Чарльстон, я могу с уверенностью сказать, что Ваш сын ее ничуть не интересует.
«О, нет. Пожалуйста, кто-нибудь, остановите его».
— Вообще-то, она ясно сказала, что не хочет иметь с ним ничего общего. Ей нужен я. И я у нее есть. Точно так же, как у меня есть она. Мы помолвлены.
Стив что-то пробормотал, но я не расслышала.
Пенн сказал:
— Как бы там ни было, может, Вы дадите мисс Чарльстон возможность самой решить, с кем ей спать? На данный момент это я, придурок.
«Ладно, довольно».
Распахнув дверь, я ворвалась в приемную. Мой взгляд не задержался ни на мягкой мебели, ни на растущих в горшках деревьях, настолько я была зла на этих двух мужчин.
— И снова, я потрясена вашей глупостью, — я уперла руки в бока. — Стив, от тебя я такого не ожидала.
У Стива хватило порядочности опустить глаза и покраснеть.
— Прости, Элль. Я не говорил, что вы с Грегом вместе, просто пытался защитить твое право решать.
— Не правда. Ты пытался сохранить «Бэлль Элль» в семье. Ты и папа для меня всё, и именно поэтому я не буду держать на тебя зла, но, если ты снова попытаешься свести меня с Грегом, я перестану с тобой разговаривать. Ясно?
— Но ты на самом деле очень нравишься Грегу.
— Меня это не волнует. Мне без разницы.
Вау, я испытала огромное облегчение от того, что я наконец-то сказала правду, не беспокоясь о том, как к этому отнесутся другие.
— Еще раз здравствуй, Элль. Означает ли это, что мы можем отправиться на наше второе свидание сейчас, а не через четыре года? — Пенн вальяжно расставил ноги и ухмыльнулся. — В конце концов, ты только что призналась, что я интересую тебя больше, чем кто-либо другой.
Я перевела на него свои полыхающие гневом голубые глаза.
— Меня интересует только то, как Вы полетите с одного из наших зданий, мистер Эверетт.
Он усмехнулся.
— Ладно тебе. Не будь такой. Я просто оказал тебе услугу. И прошу заметить, не в первый раз. Тебе больше не придется иметь дело с Грегом, — он потеребил пальцами запонку. — И все благодаря мне. Ты у меня в долгу.
— Я тебе ничего не должна. Я забираю назад свое «да», — я вздёрнула подбородок. — И меняю на громкое «нет». А теперь уходи.
Я развернулась и, захлопнув дверь прямо у него перед носом, зашагала обратно в свой кабинет. Оказавшись подальше от Пенна, я тут же сбросила туфли и кинулась в уборную. Схватившись за раковину, я уставилась на себя в зеркало. На щеках полыхал румянец, и обычно спокойное выражение лица сменило дикое безумие.
«О чем я только думала, говоря этому человеку «Да»?»
Я ненавидела Пенна за то, как вскипала от него моя кровь. За то, как он распускал от моего имени слухи и неправду. Со времен моей встречи с незнакомцем ни один мужчина не вызывал во мне такой сильной реакции — ни симпатии, ни ненависти. Я не была готова сражаться. У меня не было времени предаваться влечению.
 
«Боже, все это полнейший бардак».
Пенн был ошибкой, и мне следовало немедленно ее исправить, пока он не ворвался в мою жизнь и все там не разрушил. Если он не воспримет мое «нет» как евангелие, я вызову полицию, чтобы оформить судебный запрет.
Может, мне стать монахиней? Тогда мне никогда не придется беспокоиться о ни о сексе, ни о браке.
И я смогу просто сосредоточиться на том, что у меня получается лучше всего.
На бизнесе.
Ополоснув лицо, я подтерла размазанную тушь и заправила несколько выбившихся прядей. Почувствовав себя более-менее нормально, я кивнула своему отражению. Решив, что моя работа на сегодня закончена, и теперь я поеду домой, приму ванну и постараюсь забыть о Стиве, моем отце и, самое главное, о проклятом Пенне.
Я открыла дверь уборной и вздрогнула, обнаружив, что мужчина, которого мне хотелось вышвырнуть из окна, самодовольно сидит на диване перед стеллажами с журналами, в которых рассказывалось о продаваемых нами товарах, полученных наградах и почетных знаках за благотворительную работу с отдельными организациями.
— Опять ты!
— Я, — он оглядел меня с ног до головы. — У тебя намокла рубашка.
Я взглянула на прозрачную белую ткань, сквозь которую теперь просвечивал мой темно-розовый бюстгальтер. Прижав к груди ладонь, я направилась к своему столу. Топот моих босых ног не произвел такого же эффекта, как каблуки, но, по крайней мере, я смогла надеть кремово-черный жакет с кантом и слегка прикрыть намокшее декольте.
Из-под моего стола вышла Сейдж и оскалила на незваного гостя свои маленькие клыки.
— Мне показалось, что я велела тебе уйти, — изо всех сил стараясь взять себя в руки, бросила я. — Кроме того, это не рубашка. Это блузка. Не будь ты таким неандертальцем, ты бы это знал.
— Откуда мне это знать? Сам я ношу мужскую одежду. Женская меня не интересует, если только она не разбросана по полу после того, как я ее с кого-нибудь снял.
Я сердито на него зыркнула.
— Увлекательный экскурс в Вашу истинную сущность, мистер Эверетт, — я указала на дверь. — Поскольку Вы заявились в мой кабинет без приглашения, я убедительно попрошу Вас уйти. Уже второй раз. И раз уж Вы здесь, опровергните свое лживое заявление о нашей предстоящей свадьбе.
— Ты лишилась права мне приказывать в тот момент, когда сказала «Да», — в упор глядя на меня, произнес Пенн. — Слишком поздно менять его на «нет». Однако, если ты так злишься, то выслушай меня, и я уйду… на некоторое время.
Я обошла стол, встала перед ним и скрестила руки на груди.
— Выслушать что? Мне кажется, я уже слышала все, что необходимо. Ты эгоистичный маньяк, с которым я не хочу иметь ничего общего.
— Вчера вечером твое тело говорило мне об обратном, — усмехнулся он. — И просто для ясности, если бы я не был, как ты выразилась, «эгоистичным маньяком», ты бы позволила мне тебя трахнуть…как в нашем первоначальном соглашении?
Я нахмурилась.
— Что?
Пенн встал и, вторгнувшись в мое личное пространство, оказался всего в шаге от меня. Я почувствовала, как под мокрой блузкой пробежали мурашки, и по телу разлилась дрожь.
Сейдж зашипела, угрожающе выпустив когти.
Пенн не обратил на нее внимания.
— Прости.
В его глазах блеснула искренность.
— Знаю, что не имел права говорить о тебе, как о выигранном у твоего отца трофее. И прости, что велел мистеру Хобсону держать своего сына подальше от тебя, — он натянуто улыбнулся. — Я мог бы сказать, что сделал это ради тебя, но на самом деле сделал это ради себя.
Его взгляд опустился на мою грудь.
— Я не очень люблю конкуренцию.
— Ну, твои предпочтения и ревность бессмысленны, поскольку я не собираюсь ложиться с тобой в постель.
— Враньё, Элль. Я думал, мы договорились, что между нами будет только правда.