Как ты умрешь

Они не поведали его историю, а надо бы. Ох как надо… Он всегда знал, что рано или поздно кто-нибудь соединит все эти точки. Что это произойдет, надо лишь дождаться момента.
Он это предвидел. Предвкушал.
И вот момент настал. Однако публика должна услышать всю историю целиком. А не эту куцую, одностороннюю коповскую версию с массой недомолвок. Нет. Надо будет им ее отправить.
Он открыл браузер и нашел сайт «Гленмор-Парк газетт», а на нем — имейлы двоих репортеров. Один — Стив Поллард, другая — Рикки Нейт.
Он подбросил монетку: орел — Рикки, решка — Стив. Результат проверять не стал, а вместо этого накрыл монетку случайной бумажкой, что лежала на столе.
Пред…
Стив Поллард, судя по его статьям, казался человеком серьезным, склонным к проверке и перепроверке фактов, объективности и открытости в их освещении. Рикки Нейт, напротив, выглядела особой экзальтированной, склонной к хайпу, смакованию деталей, сенсациозности и изобличению всех и вся.
Так кто же поведает его историю?
Монетка лежала прикрытой долгих пятьдесят минут.
…вкушение.
Наконец он больше уже не мог этого выносить и поднял бумажку.
Ага.
 
* * *
Митчелл сидел на кухне напротив Полин, за утренним кофе. Накануне он вернулся домой посреди ночи, после долгих часов, проведенных за изучением списка моделей и кандидаток с компьютера Аттикуса Хоффмана, а также их проверкой и сличением в попытке найти связь между ними и жертвами убийств, чтобы как-то предотвратить следующее нападение.
Идея едва ли осуществимая. Гленмор-Парк — место не такое уж большое. Многие модели были знакомы с одной из жертв или имели с ней общих друзей. Разумеется, все знали Аттикуса. Отдельный день пришлось бы положить на звонки и интервью с ними. Перспектива не из радостных.
— Гляди-ка, здесь статья о вашем серийном убийце, — сказала Полин, «зазумив» на планшете картинку. При просмотре она ела мюсли. Все это утро они почти не общались; Полин явно сердилась, хотя и непонятно за что.
— Ну да, — сказал он устало. — Сейчас вообще много будут писать.
— И вправду двинутый на всю голову, — пробормотала Полин. — Рассылать сообщения жертвам, а в прицепах к ним — эту шнягу? Ну и методы… Пипец.
Митчелл ошеломленно уставился, а затем выдернул планшет у нее из-под руки.
— Эй! — сердито вскрикнула она, но он проигнорировал.
Детали методов убийства были сугубо для служебного пользования; эта информация огласке не подлежала. Митчелл бегло просмотрел статью, и сердце у него тревожно екнуло. Здесь было выложено все подчистую. Статья включала в себя и тексты сообщений, и вложения к ним. Здесь также указывалось, что все жертвы были «необычайно красивы». Статья даже присваивала убийце имя: «Вестник Смерти». Что, черт возьми, происходит?
Митчелл поискал внизу имя репортера. Рикки Нейт.
— На, — сказал он, пододвигая планшет к Полин.
Надо же, какая лажа… Черт его дернул поддержать эту идею насчет пресс-конференции! Джейкоб с капитаном явно чуяли, что примерно так все и сложится. Он встал и взялся расхаживать взад-вперед по крошечной гостиной, после чего достал из кармана мобильник. На сайте «Гленмор-Парк газетт» нашел номер телефона и набрал его.
— «Гленмор-Парк газетт», — ответил молодой женский голос. — Я Наоми, чем могу вам помочь?
— Можно пригласить к телефону Рикки Нейт?
— Очень жаль, но Рикки сейчас нет. Хотите оставить сообщение?
— Это детектив Митчелл Лонни из полиции Гленмор-Парка. Мне нужно срочно с ней поговорить. Вы можете дать ее номер мобильного?
— Личные телефоны наших репортеров конфиденциальны, — ответила секретарша. — Если вы оставите сообщение, она вам перезвонит, как только…
— Речь идет о серийном убийце. Мне нужно говорить с ней прямо сейчас.
— Я же сказала, личные телефоны наших репортеров — это стро…
— Ладно, слушайте, — перебил Митчелл, теряя остатки терпения. — Запишите номер моего нагрудного знака. Позвоните в департамент. Убедитесь, что я действительно, черт возьми, детектив, а затем попросите Рикки Нейт перезвонить мне по этому номеру. Незамедлительно.
На мгновение воцарилось молчание, а затем секретарша спросила номер его значка. Он продиктовал, и она повесила трубку. Через несколько минут зазвонил мобильный, и Митчелл сразу же ответил:
— Алло?
— Детектив Лонни?
— Рикки Нейт? — Он нареза́л круги вокруг журнального столика.
— Да, это я. — Голос был низкий и грудной. Многие наверняка находят такой типаж сексуальным. Хотя было бы лучше, если б она выкашляла этот засор из своей трахеи.
— Я детектив Митчелл Лонни из полиции Гленмор-Парка. Я звонил по поводу вашей статьи в газете.
— Я сама собиралась вам звонить, — сказала она.
— Вот как? — Он несколько опешил. — Вам кто-то сообщил мои координаты?
— Да не лично вам! В полицию. Сообщить, что на меня выходил убийца.
У Митчелла зашевелились на загривке волосы.
— Да вы что? — прошипел он. — Когда? Каким образом?
— Вчера вечером, прислал мне электронное письмо, — совершенно спокойно ответила Рикки. А с ним переслал свои сообщения и аттачи. А еще упомянул, что все его жертвы были невероятно красивы. Установка у него делалась именно на это.
— Почему вы не сообщили нам об этом сразу, по свежим следам?
— Ну, было уже слишком поздно. Я решила, что это может подождать до утра, — ответила она.
Ему захотелось просунуть руку в трубку и задушить ее. Задержка со звонком была абсолютно понятна: репортерша не хотела, чтобы выход статьи заблокировала полиция.
— Мне нужна копия этого письма, — сказал Митчелл. — И необходимо встретиться с вами.
— Надо же, какое совпадение! — Голос звучал так, словно она сдерживала улыбку. — А я как раз хотела взять интервью у вас.
— Насчет этого посмотрим, — резковато сказал он. — Как скоро вы можете к нам приехать?
— Буду через час.
— Хорошо. До встречи.
Митчелл кипел от злости. Схватив свой дипломат, он вышел, продумывая, как лучше построить диалог с Рикки Нейт.
И лишь прибыв на работу, понял, что не попрощался с Полин.
 
* * *
Рикки Нейт была молода, на вид ей было не больше тридцати лет. Кожа с теплым, бронзово-смуглым оттенком, оттеняющим ее темные глаза. Волосы собраны в небрежный кудрявый пучок. Сидя напротив детективов в допросной, она посматривала на них с легкой улыбкой. Митчелл мгновенно проникся к ней антипатией. Во всем ее поведении сквозило что-то высокомерно-насмешливое. А он очень не любил, когда на него смотрели подобным образом.