Кстати о любви

- Забудь, - Лукин впихнул ее в машину. – Деньги есть?
- Ага!
- Тогда счастливо!
- Пока! – торжественно кивнула Руслана Росохай и захлопнула дверцу автомобиля.
А в голове ее, когда такси отъезжало со стоянки и до самого дома, билась одна единственная мысль: «Сука ты, Лёня… как же стыыыыыдно!»
 
 
Глава 3 
Она просыпалась трижды, совершенно при этом не желая просыпаться.
Сначала в 5:30 утра традиционно зазвонил будильник, который был немедленно выключен и решительно проигнорирован. В затылке все еще стучало после падения, а к утренней пробежке сей факт не располагал.
Потому Руслана предпочла и дальше спать.
Ей даже снова что-то снилось – сюрреалистическое и очень яркое. Чего запомнить она была не в состоянии. И называла такие сюжеты наркоманскими.
А потом утро ворвалось в комнату непрошенным солнечным зайчиком и весьма неделикатно скользнуло по глазам. Мальчишка из дома напротив не упускал возможности пошалить в ясный день. Специально ради этого выходил на балкон своей комнаты – засекла однажды.
Росомаха зевнула совсем не по-росомашьи, а вполне себе как кошка. И перевернулась на другой бок. Как это он вечно угадывает, чтобы попадать в глаза незнакомым людям, не покидая собственной квартиры? И надрать бы засранцу уши, да только все равно не поймет, за что. Мысли о том, чтобы жаловаться родителям на такую милую шалость их чада, тоже звучали детством. Но они же были и последним, что мелькнуло в сознании, прежде чем опять начать проваливаться в сон. На сей раз ненадолго.
Тишины не стало в тот момент, как зазвонил телефон. Маминой мелодией.
«Мы бедные овечки, никто нас не пасет, 
Мы таем, словно свечки, что же нас спасет? 
Спасииите несчааастных овеееечек 
Бе! 
Бе!»
- Глаголь! – сонно выдохнула Руслана в трубку.
- Спишь еще? – спросила Наталья Николаевна без особенного интереса.
- Да.
- А я на работу еду.
- Мои соболезнования. Что случилось?
- А просто так я позвонить не могу? – обиженно протянула мать.
- Можешь! Случилось что?
- Ты хуже следователя!
- Твой бывший муж и мой отец – эмвэдэшник, - хохотнула Руслана и перевернулась на спину. Никакого солнечного зайчика уже не бегало.
Набегался. Затылку, кажется, тоже немного полегчало, только приглушенное что-то осталось. Она улыбнулась и как могла ласково произнесла: - Колись давай.
- Александр мне изменяет.
Наша песня хороша, начинай сначала.
- Мама, - медленно проговорила Росомаха. – Тебе все рано или поздно начинают изменять. Может, оно в твоей голове? Или ты на горячем поймала?
- Почти. В кармане его куртки оказалась губная помада. Только не говори мне, что она его.
- Конечно, не его! Подбросили, чтобы ты нашла.
- Вот я и нашла! – провозгласила Наталья Николаевна.
- Молодец! Пятерка тебе за бдительность. Его спрашивала откуда?
- Нет, чемодан собрала.
- Дважды молодец! Он возражает?
- Он еще не знает. Будет ему сюрприз вечером.
- Трижды! – Руслана встала с кровати и прошлепала в ванну, включая кран, но не отрывая телефона от уха. – Ревешь?
- Перебьется! – зло фыркнула мать.
- Максимум, что могу – приехать вечером. Забухаем вместе. Оплачем наши надежды.
- А у тебя что случилось? – вопрос прозвучал почти заинтересовано.
О том, что у нее случилось уже давно, кажется, целую жизнь назад, только прошло как-то мимо мамы, говорить было бесполезно – звучало бы упреком. Ну не всегда родители оценивают степень трагедии собственных детей в той же мере, в какой они сами. Сначала – «до свадьбы заживет».
Потом – «еще лучше себе найдешь». И, наконец, – «женщине одной нельзя, а ты все тянешь». По счастью, до последней стадии пока не дошло
– мама была достаточно современной женщиной, чтобы начинать бить в колокола и рассказывать о многочисленных подружках, уже подержавших на своих руках внуков.
Потому Росомаха не нашла ничего умнее, чем ответить:
- Женская солидарность у меня случилась.
- Аааа, - уже без малейшего интереса протянула Наталья Николаевна. –
Тогда не надо.
- А помочь в изгнании коварного изменщика? Я, кстати, и допрос ему учинить могу, хочешь?
- Не хочу. Выслушивать его незамысловатые оправдания…
- Ну вдруг он нас удивит?
- Он и в лучшие времена этого не умел. Ладно, мне выходить. Можешь спать дальше, - после раздался звук поцелуя, и в трубке наступила тишина.
А Руська, глядя в зеркало на свою сонную физию, философски изрекла:
- Здравствуй, ёлка, Новый год!
После чего принялась чистить зубы.
Вообще-то… за Александра она, и правда, переживала. Из всех маминых кавалеров этот был… ну хоть не художник! Уже хорошо. Спокойный, рукастый, основательный такой чувак. Живи и радуйся. Но даже он умудрился попасться на любимую мамину удочку, название у которой было одно: «онмнеизменяет». Тянулась эта дрянь еще со времени их развода с
Евгением Руслановичем, случившегося, когда Руське только пять лет стукнуло. И Росомаха поверила бы, что это отец взрастил в матери комплекс, если бы ей не казалось в действительности, что Наталье
Николаевне попросту нужен вечный конфетно-букетный период.
Нескончаемый. Привыкая, она начинала испытывать степень прочности мужиков возле себя любимыми методами: допросами, слежкой, проверкой карманов и колоссальным недоверием. Художники – народ хлипкий. Руська надеялась, что хоть новый электрик в их галерее – Александр – окажется человеком земным и неприкасаемым. Увы. Не срослось.
Но стоит отдать ему должное – продержался он дольше прочих. Вот тебе и
Саша.
Переместившись на кухню, Руська разочарованно крякнула. Молоко в холодильнике закончилось. С вечерними приключениями совсем забыла купить еще пакет. А значит, придется пить кофе, хотя и не хочется. За окном ни следа от вчерашнего осеннего великолепия. Дождливо и слякотно. Хотя градусник и показывал целых +13. Но печальнее всего то, что старый добрый Жучок где-то на Шулявке под ночным клубом стоит один-одинешенек. А у нее нет вариантов, кроме как ехать и забирать.
Мысль о поездке к «Мандарину» заставила ее голову работать дальше в этом направлении. Дядя Паша. VIP-зал. Дама в красном и двое незнакомцев. Машина!