Дом Волков

– Я правильно расслышала? Ты сказала, что он может разорвать парную связь? Или это подвластно только Люмосу?
Амарис пожала плечами.
– Бог луны создал ее, а значит, может и разорвать. Из того, что Берон успел узнать у Люмоса за те несколько секунд, которые понадобились для принятия решения, следует, что подобная связь – обязательство на всю жизнь. Если ты отвергнешь его, он никогда не сможет найти себе кого-то еще или завести детей. Связь с тобой останется неразрывной.
– Что, если я умру? – спросила я.
– Думаю, тогда связь будет разорвана, – сказала она, глядя на меня с неприкрытой ненавистью. Она шаркала босой ногой по земле, взад-вперед, взад-вперед, отбрасывая камни, обнажая почву под ними. – Я сказала именно то, что думаю. Ты никогда не будешь достойна Берона.
– Я тоже сказала именно то, что думаю, когда заявила, что знаю об этом, – парировала я.
Амарис покачала головой.
– Если он слишком упрям, может, тебе самой стоит спросить Люмоса. Для вашего блага.
Захочет ли Люмос со мной разговаривать? Об этом или о чем-то еще? Я все еще не знала, было ли изображение, которое я видела на затененном лице бога луны, послано им или кем-то другим…
Каменная стена, которую Амарис воздвигла вокруг себя, наконец рухнула и ее подбородок задрожал.
– Берон спас тебя только потому что мог, потому что он такой. Он не хотел быть прикованным к тебе на всю оставшуюся жизнь, отказавшись от тех, в ком может быть заинтересован позже. Даже если речь не обо мне.
Было ясно, что он ей небезразличен. Я не уверена, была ли это жгучая, всепоглощающая страсть, которую я испытывала к Мерику, или лихорадочное столкновение огня и мороза, как у Нур с Келумом. Но ее чувства к Берону были искренними и глубокими.
– Сделка, которую я заключил, тебя не касается, Амарис, – сказал Берон с вершины холма.
– Ты принял решение под давлением. – вызывающе вздернула подбородок она. – Кроме того, Люмос когда-нибудь отказывал тебе в чем-либо? Все, что тебе нужно сделать, это попросить. Уверена, он пойдет навстречу.
Мускул дернулся на его челюсти.
– Мне нужно поговорить с тобой, Ситали. – Берон многозначительно посмотрел на Амарис. – Наедине.


Тень накрыла меня как раз перед тем, как я рухнула на землю. Массивная лапа опустилась на мою грудь. Я закашлялась, в затылке пульсировало. Маленькие, сверкающие звезды танцевали перед глазами.
Грива Сфинкс закрыла мне нос, глаза и губы, когда провидица повернулась лицом к Волку. Она вытянула когти, и те вонзились в мою кожу.
– Слезь с меня! – прохрипела я, цепляясь за ее лапу.
Львица была слишком занята, угрожая Берону, который уже успел превратиться в зверя. Члены его стаи, все в волчьем обличье, окружили нас, готовые броситься в атаку.
– Слезь. С меня! – крикнула я.

Похоже, она меня не слышала. Моя грудная клетка прогнулась еще на дюйм. Казалось, она вот-вот треснет под весом провидицы. Пока я не вспомнила о кинжале Сол.
Прикрепленный к поясу, который дала мне Сфинкс, прямо под моей кожаной туникой, теплый металл прилегал к моей коже. Я обхватила рукоять. Мне едва хватило дыхания, чтобы сказать в последний раз:
– Слезай.
Когда в ответ львица только зарычала на волчью стаю, бросающую ей вызов, я полоснула кинжалом по задней части ее лапы. В мгновение ока ослепительный свет разлился во всех направлениях. Волки заскулили, Сфинкс покачнулась, но лезвие стремительно рассекло плоть и сухожилия.
Свет исчез, но, закрыв глаза, я все еще могла его видеть. Огромная тяжесть, давящая мне на грудь, внезапно исчезла. Я сделала несколько глубоких вдохов и поморщилась, когда грудная клетка смогла снова подняться в полную силу. Может, львица все-таки сломала мне кости.
Разъяренная Сфинкс захлопала крыльями, нависая надо мной. Из ее раны сочилась прозрачная кровь.
– Хочешь умереть? – прорычала она.
– Наоборот – хочу жить! Ты меня чуть не придушила. – Я прижала ладонь к груди. Кожа в ушибленном месте была чувствительной и воспаленной.
Она моргнула своими бездонными глазами и снова приземлилась. Провидица хромала, но ее тело уже начало исцеляться.
– Задумай я убить тебя, даже не стала бы приземляться. Я бы схватила тебя, взлетела так высоко, как только возможно, и бросила бы вниз.
Я представила, как она делает это, и едва сумела подавить дрожь.
– Ты намного крупнее меня. Если не собиралась меня убивать, не знаю тогда, о чем еще ты думала!
– Я думала, что у тебя есть то, что тебе не принадлежит, – ужалила она. – Я беспокоилась, что эта вещица может завладеть тобой.
Книга… Она задрожала у моего живота, прижимаясь ближе ко мне.
– Если она не предназначалась для меня, почему только я могу прикоснуться к ней? – возразила я.
Львица усмехнулась.
– Ты можешь прикоснуться к ней, потому что эта книга сделана из той же сущности, что заключена внутри тебя. Но ты не можешь прочитать ее, верно, Асена?
Я сжала рукоять кинжала, все еще зажатого в моей руке.
– Почему ты не с моим сыном?
Она одарила меня дикой, зубастой улыбкой.
– С чего ты решила, что я не с ним?
– Потому что ты здесь! – крикнула я.
– Правда? – спросила Сфинкс. Затем львица испарилась.
Я посмотрела на Берона, затем на Холта, Реда и Амарис. Все они уставились на место, которое только что занимала Сфинкс. Раздался смех, от ее звенящего голоса у меня волосы на руках встали дыбом. В следующее мгновение львица появилась снова.
– Я дала тебе слово, что буду защищать твоего сына. Этим я и занимаюсь. Там и здесь. Тогда и сейчас.
Снова ее загадки.
– Отдай мне книгу, – потребовала она.
Я бросила настороженный взгляд на Берона. Это грозило вылиться в драку, но я не могла выполнить ее просьбу.
– Нет.

Львица наклонила голову.
– Отдай ее мне.
Я покачала головой.
– Нет. Она тебе не принадлежит.
– И тебе тоже. Она принадлежит ему.
– Теперь эта книга моя.
Сфинкс начала расхаживать из стороны в сторону, все больше беспокоясь и раздражаясь. Чейз назвал бы ее вспыльчивой.
– И ты собираешься сама охранять ее?
– Как раз этим я и занимаюсь, пока мы разговариваем.
– Хранить эту книгу – моя обязанность.
– Будь это так, Сол показала бы ее тебе, а не жрецам, – возразила я.