Дом Волков

– Где ты его взяла? Что это за клинок, Зарина?
Она щелкнула зубами, затем поскользнулась в липкой крови и, потеряв равновесие, упала на каменный пол. Я продолжала крепко держать ее, лишая возможности напасть или прижать меня к себе. В это же время я наносила удары деревянной ножкой стола. Сестра закрыла голову и лицо руками, крича, чтобы я остановилась. Ее лоб был в синяках, губа распухла и кровоточила. От следующего удара в грудь красные бусы на ее шее, теперь пропитанные моей кровью, разорвались и рассыпались по полу. Некоторые из бусин упали в кровавые пятна и лужи под нашими ногами.
– Остановись, Ситали. Пожалуйста! – закричала она, тяжело дыша, ее зубы были покрыты кровью. Свободная рука Зарины замерла в воздухе между нами, чтобы блокировать мой следующий удар.
Я приставила тонкую ножку стола к ее горлу.
– Пригрози ему еще раз, и я прикончу тебя. Многие годы я терпела угрозы от отца. От тебя я их терпеть не стану! – взревела я и убрала выбившиеся пряди волос с глаз. – Я никогда больше не буду терпеть подобные угрозы и без колебаний устраню их источник. Это твое первое и единственное предупреждение. С клинком или без, я возьму над тобой верх. Я клянусь… – для пущей убедительности я сжала ее запястье. – Я убью тебя, затащу в дюны и оставлю гнить рядом с ним.
Внезапно Зарина расслабилась. Ее дыхание замедлилось, она выглядела измученной.
– Пожалуйста. Я оставлю тебя в покое. Я уеду из Дома, – поклялась она.
– Мне все равно, что ты делаешь или где живешь. Просто держись подальше от меня и моих близких. Если сейчас я отпущу тебя, а ты снова попытаешься меня убить, я не остановлюсь, когда в следующий раз подниму эту палку. Я вобью тебя в камень, которым устлан этот пол, – пропыхтела я. Моя грудь вздымалась, пока я хватала ртом воздух.
Хотя я этого и не показывала, перед глазами у меня все плыло. Я потеряла много крови. Она продолжала капать на пол у наших ног непрерывно, как фонтан.
Как может рука так сильно кровоточить?
Я отпустила запястье Зарины, тыча пальцем в сторону двери.
– Убирайся, – процедила я сквозь зубы.
Зарина кивнула и, несколько раз поскользнувшись, все же неуверенно встала. Я подняла руку, чтобы посмотреть, насколько сильным был порез, когда почувствовала острый укол в левом боку. Кулак Зарины был прижат к моей коже. Нет… не кулак. Рукоятка ее кинжала была прижата к моему животу. Лезвие вошло так глубоко, как только было возможно. Волна тепла накрыла меня.
Лицо Зарины исказилось от ярости, когда она вонзила лезвие глубже, а затем со злобным ликованием повернула его.
Я слабо оттолкнула старшую сестру, когда горячая слюна наполнила мой рот. Холодный пот выступил у меня на лбу, а колени непроизвольно задрожали.
– Что ты наделала?
Она выдернула кинжал из моего тела, посылая раскаленную добела, жгучую боль по моему животу.
Я не могла шипеть.
Боялась пошевелиться.
Едва могла дышать.
Внезапно из раны хлынула кровь. Поначалу все казалось не так уж плохо. Просто небольшое количество просочилось из образовавшейся раны.
«Должно быть, она ранила меня не так уж глубоко», – подумала я.
Как же я ошибалась.
Мгновение спустя кровь потекла, разливаясь, как река, ведущая на юг от Гелиоса в Люмину. Если раньше я думала, что моя рука сильно кровоточит, это было ничто по сравнению с новой раной.
Темные глаза Зарины теперь были широко раскрыты, в их уголках появились слезы. Ее грудь вздымалась, руки дрожали, кулак разжался, обнажив похожий на стекло кинжал, который с грохотом упал на пол. Она прижала покрытые кровью пальцы ко рту, как будто только сейчас осознала, что сделала. Обсидиан превратился в золото от кончика до рукояти, когда моя кровь пролилась на него. По краю лезвия теперь было начертано имя богини солнца.
– Сол требует твой клинок. Прикоснись к нему, Зарина. Пожалуйста, – процедила я сквозь зубы. – Посмотрим, какое наказание она назначит. Она все… видела.
– Сол здесь нет, – заявила она дрожащим голосом. – Это Дом, а не храм.
– Сол везде, как и Люмос. А за богами солнца и луны наблюдает Скульптор.
Я старалась дышать неглубоко, но ненависть переполняла мою грудь, смешиваясь с неверием и страхом, а самое главное – с агонией. Я была так близка к тому, чтобы покинуть это место и наконец-то пойти к нему, наконец-то быть такой, какой он хотел меня видеть.
Я посмотрела на свою старшую сестру, которая выжидательно следила, наброшусь ли я на нее или упаду в обморок. Несмотря на мой слабеющий голос и тот факт, что каждое слово ощущалось как будто она снова и снова вонзала в меня нож, я пообещала Зарине:
– До моего последнего вздоха, в этой жизни или в будущей, я не успокоюсь… пока ты не умрешь, телом и духом.
Зарина колебалась лишь мгновение. Она не извинилась и не звала на помощь, когда выбежала из комнаты, оставляя за собой липкие малиновые следы, свидетельствующие о ее преступлении.
Я не знала что делать.
Сейчас я мало на что была способна. Мои руки дрожали и казались тяжелыми, как свинцовые гири. Ноги были похожи на тоненькие ножки стола, слишком слабые и хрупкие, чтобы удержать меня.
Холодный пот выступил у меня на лбу и потек по шее и рукам.
Я упала на колени с миллионом мыслей, проносящихся в моем рассеянном сознании. Я думала о нем. Думала о том, как выжить. Я не могла покинуть этот мир, не увидев его еще раз. Я не была готова умереть. Не хотела оставлять его.
Нур…
Младшая сестра помогла бы мне, но ее здесь не было.
Безумные, отчаянные мысли проносились в моей голове. Был только один человек, способный услышать меня. Из-за шума снаружи я не была уверена, что даже его обостренные чувства смогут найти меня.
И все же я должна была попытаться.
Я крепче прижала ладонь к ране. Несмотря на все усилия, вокруг моих пальцев пузырилась горячая алая жидкость. Я глубоко вздохнула и выкрикнула его имя так громко, как только могла.
– Берон!
Крик отозвался невыносимой болью в ране.
Перекатившись на бок, я оперлась всем весом на локоть, удерживаясь так долго, как только могла. Затем мой локоть дернулся, соскользнув, и я ударилась виском о каменный пол.
Внезапно он оказался в дверях.
Он услышал меня.
– Ситали? – раздался его взволнованный голос.
Я медленно моргнула.
Он присел на колени, обхватив мою голову. Мои волосы теперь были мокрыми и холодными, но руки Берона были горячими и сильными.
Моя воля к жизни иссекала. Я чувствовала, как кровь отступает от моих пальцев и ступней, вытекает из рук и ног, как вода, испаряющаяся из губки.