Запрещённое заклинание

Майла бы лучше вложила все деньги в аксессуары для девочек, потому что знала, с каким безумством их раскупают её одноклассницы. Но, наверное, мама и бабушка тоже правы: лучше распределить риски.
Майла зевнула. Она чувствовала себя обессиленной. Листать каталог часами напролёт оказалось очень утомительным делом.
– Тебе пора спать, Майла, – заявила мама.
Кивнув, Майла встала.
– Когда мы снова отправимся в мир людей, бабушка Луна?
– Потерпи ещё несколько дней, Майла, – ответила та. – У Робина сейчас школьные экзамены, пусть он сначала сдаст их. Он с огромным удовольствием увильнул бы от них. Ты знаешь своего брата…
– Сначала обязанности, потом развлечения, – согласилась Альма.
Майла ухмыльнулась. Робин ужасно обрадовался, что сможет познакомиться с миром людей, даже если там придётся работать. Робин будет жить не в доме тёти Юны, а вместе со своими приятелями в помещении всей команды – предположительно в большой палатке. А ещё с ними будет наблюдатель, который проследит за тем, чтобы мальчики не позволили себе ничего лишнего. Но Майла не сомневалась, что Робин и его друзья найдут способ перехитрить свою «няню».
Майла взбежала по лестнице на пятый этаж, где находилась её комната. Уилбур сидел на краю кровати, уткнувшись головой в перья. Услышав Майлу, он проснулся и тихонько запищал.
– Не волнуйся, это я, – сказала Майла, натягивая ночную рубашку.
Быстренько умывшись в ванной, она залезла в кровать и натянула одеяло до подбородка. Едва закрыв глаза, она увидела перед собой каталог. Волшебные предметы с жужжанием носились в её воображении – просто несусветный беспорядок. Несмотря на усталость, Майле потребовалось время, чтобы заснуть.
А потом ей приснился сумбурный сон. Она оказалась в школе в Трясинном дворе, на уроке фройляйн Толстобок, и должна была переводить заклинание на древний язык рун. Майла понятия не имела, как это сделать, потому что всего лишь несколько волшебниц и волшебников знали этот язык.
– Ну, долго ещё ждать?
Волшебная ручка фройляйн Толстобок уже нетерпеливо танцевала в воздухе, готовая вывести в классном журнале большой и жирный «неуд».
– Мы ещё не проходили язык рун, – попыталась спасти положение Майла.
– Нет, Майла Осинолист, проходили, просто тебя при этом не было, – резко сказала фройляйн Толстобок, и её очки угрожающе заблестели. – А ты шлялась в мире людей, хотя мне соврала, что будешь учиться в интернате Мерлина! – Её лицо становилось всё больше и больше, она приблизилась к Майле вплотную. – Ты никогда не станешь хорошей волшебницей! Забудь об этом!
Сердце Майлы бешено колотилось.
– Но… но…
Она хотела возразить, что поймала Луциана Сморчка и получила в награду «Золотую книгу магии», но у неё перехватило дыхание, и она ни смогла выдавить из себя ни слова. Что-то прохрипев, она указала на свою блузку, на которой красовалась золотая брошь. Учительница вцепилась в «Золотую книгу» своими паучьими пальцами и одним рывком оторвала её.
– Теперь она моя! – хихикнула она.
Майла хотела отнять у неё брошь, но фройляйн Толстобок встала на цыпочки и подняла руку так, чтобы Майла не смогла дотянуться до драгоценного украшения.
Майла подпрыгнула, но фройляйн Толстобок сделала то же самое, и внезапно обе взлетели в воздух. Майла поняла, что ей предстоит магическая дуэль с учительницей. Ей нужно сконцентрироваться, иначе она шлёпнется на пол и проиграет. Свирепый смех фройляйн Толстобок эхом отозвался в ушах Майлы. Брошь то и дело сверкала – учительница перебрасывала её из одной руки в другую. Она словно жонглировала ею, а Майла каждый раз промахивалась, пытаясь поймать брошь, и это выводило её из себя.
– Это МОЯ брошь, – задыхаясь, с трудом произнесла она. – Вы не имеете права забрать её себе!
Но фройляйн Толстобок только злорадно поморщилась.
Вдруг Майла заметила, что через её плечо перекинута та самая крохотная сумочка. Она вспомнила во сне, что успела положить в боковой карман монету с надписью «ОТВАГА». Эта придало ей новые силы.
– Берегитесь, я пила кровь дракона, – рявкнула Майла подлой учительнице.
Она глубоко вдохнула и выпустила волну огненного дыхания в лицо фройляйн Толстобок. Та испуганно отпрянула. Майла бросилась за ней, сопя, как разъярённый дракон. Учительница начала размахивать руками, теряя концентрацию. Она начала опускаться. Майла поняла, что это её шанс, метнулась к учительнице и вырвала брошь из её руки. Но фройляйн Толстобок не сдалась без боя. Схватившись другой рукой за запястье Майлы, она потянула девочку вниз вместе с собой. С глухим стуком Майла шлёпнулась на пол…
* * *
…и очнулась рядом с кроватью. Уилбур возбуждённо порхал по тёмной комнате, его тень металась по стенам. Майла с трудом щёлкнула пальцами, создав аварийный свет, чтобы напуганный Уилбур не поранился. Задыхаясь, кукушонок плюхнулся на одеяло, раскинув крылья и хватая клювом воздух.
– Прости, Уилбур, – сказала Майла, вставая. – Мне просто приснился плохой сон. Ничего не произошло, всё в порядке.
Осторожно взяв Уилбура в руки, она почувствовала, как сильно бьётся птичье сердечко. Волна нежности захлестнула Майлу. Она прижалась к нему щекой.
– Милый, милый птенчик! С тобой ничего не случится, НИКОГДА!
Уилбур что-то пропищал. Постепенно он успокоился, Майла снова заползла под одеяло, усадив Уилбура рядом с собой на подушку.
– Когда я наконец получу назад мои часы? – тихо спросил он. – В них я чувствую себя в безопасности.
Майла задумалась. Увы, часы с кукушкой, видимо, остались у Эмили. Майла могла понять, что Уилбуру не хватает его домика. Эти часы – его надёжное жилище, а ещё в них есть защитная решётка, которую можно опустить, если Уилбур чего-то испугается. Как при первой встрече с Луцианом. Майла вздохнула.
– Я сразу же спрошу Эмили, когда вернусь в мир людей, – пообещала она ему. – А пока, если хочешь, я могла бы смастерить для тебя другое жилище из коробки.
– Из коробки? – задумался Уилбур. – А ты её раскрасишь?
– Да, я могу это сделать.
– И обложишь мягкой подкладкой?
– Думаю, в моих вещицах для рукоделья даже найдётся кусочек бархата, – сказала Майла.
– А ты установишь в коробке часовой механизм? – продолжил уточнять Уилбур.
Майла мысленно простонала. Всё постепенно усложняется.
– У меня нет часового механизма, но я могу положить туда старые часы дедушки Орфея.
– О да! – обрадовался Уилбур. – Ведь тиканье так успокаивает.
Наклонившись в сторону, Майла порылась в прикроватной тумбочке. Под сборником анекдотов, кучей резинок для волос и пачкой потускневшего шоколадного печенья она нашла старые дедушкины часы – уродливые, квадратной формы, с потёртым кожаным ремешком. Маленькой девочкой Майла постоянно играла с этими часами, пока дедушка Орфей наконец не оставил их ей. Она понадеялась, это они всё ещё работают. Покрутив колёсико, Майла поднесла часы к уху. Какое счастье, они тикают!