Шанс на счастье

– Нет, такого добра в хозяйстве не держу.
– Волосы до сих пор влажные. Если не высохнут, утром на голове будет воронье гнездо.
– Заплетёшь косу и всё.
– Косу? – она удивленно вскидывает бровь.
– Да, а что? – не понимаю её реакции.
– Я никогда сама себе косы не плела. В принципе, не умею этого делать.
– Ты серьёзно? У тебя же длинные волосы, ну и ты…
– Девочка? – заканчивает она за меня, улыбаясь.
– Ага.
– Видимо, меня как-то этот навык обошёл стороной. Вот батарею чинить от протечки я умею, гвоздь забить могу, шуруповертом даже пользовалась, а вот косы плести не научилась.
– Иди сюда, заплету, – я хлопаю ладонью по ковру рядом с собой.
– Ты шутишь сейчас? – она забавно хлопает ресницами.
– Нет. Когда родилась Мирка – это моя младшая сестра, мне было двенадцать, и как только она пошла в детский сад, я заплетал её каждое утро. Бантики, хвостики, косички, пока в армию не ушёл. Так что, не бойся, без волос не останешься.
***
Собираю её волосы и, разделяя на три пряди, начинаю заплетать косу. Вика замирает, словно боится пошевелиться.
– Неприятно?
– Наоборот, – тихо произносит, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.
– Эм, что наоборот?
– Слишком приятно, – и я замечаю, как она сжимает пальцами длинный ворс ковра.
– Тогда расслабься, – произношу, прислоняясь к ней. Вика вздрагивает, сильнее смыкая веки и закусывая нижнюю губу. Доплетаю косу и вместо ленты или резинки прихватываю волосы подвернувшимся под руку кусочком новогоднего дождика. Перекинув косу через её плечо, скольжу губами по её шее, слыша в ответ сдавленный стон. Отзывчивая. Заставляю откинуться спиной на мою грудь, и провожу ладонями по её бедрам, раздвигая немного ножки.
– Демид… не … надо, – сдавленный шепот и попытка убрать мои руки.
– Ш-ш-ш… не бойся, – целую её плечо, немного прикусывая кожу. Отодвинув в сторону ткань белья, скольжу в неё пальцами, влажная. Вика опять напрягается, но не может сдержать стон. – Расслабься, – пара движений по клитору и снова пальцами внутрь. Она выгибает спину, запрокидывая голову на моё плечо, из груди вырывается полувсхлип, полустон. А мне мало, я хочу увидеть больше. Повторяю всё снова, забираясь второй рукой под футболку и сжимая её грудь. Она пытается свести ножки, но я фиксирую их своими. Вика дышит всё чаще, хватая ртом воздух.
– Ну же… дай этому произойти… Просто расслабься, – шепчу ей на ушко и прижимаюсь губами к её шелковой коже, ощущая, как она, словно делая усилие, отпускает себя, а спустя мгновение вздрагивает в моих руках, всхлипывая и выгибая спину. Сдавленный стон, и мелкая дрожь её стройных ножек. Это было ох*енно красиво. Поправляю белье и отпускаю её ноги из захвата. Она всё ещё рвано дышит, но поворачивается в моих руках, открывая глаза.
– Посиди немного, и пойдем спать.
– А ты? – спрашивает, смотря на меня всё ещё затуманенным взглядом.
– Потерплю, – улыбаюсь. – Я обещал сегодня одной девушке, что пригласил её к себе без всяких умыслов, а слово надо держать.
– Какой ты … – она начинает неожиданно смеяться, уткнувшись в моё плечо.
– Какой я?
– Дурак.
– Я – дурак?
– Да, – она всё ещё смеётся, – и знаешь, долги надо отдавать вовремя, – с этими словами её ручка скользит под резинку моих боксеров, вышибая из меня воздух на раз. Вика скользит по ковру, почти ложась на него, и проходится своим язычком по головке, заставляя меня с шипением выпустить воздух сквозь зубы. Она скользит своими губками по всей длине, заставляя мой мозг плавиться. Она делает это медленно, словно проверяя мою выдержку, а мне до зуда в ладонях хочется намотать её косу на свой кулак и войти грубо, резко, увеличивая темп. Но, несмотря на затуманенное сознание, сдерживаюсь, понимая, что напугаю, что она вновь захлопнется, как ракушка. Поэтому просто провожу ладонью по волосам, поощряя её действия. Подойдя к краю, провожу ладонью по её лицу, прекрасно зная, что не все женщины любят вкус спермы.
– Вик, – сдавленно произношу, давая понять, что она может остановиться. Но она отводит мою руку в сторону, прижимая её к ковру, и берёт глубже. Твою ж мать…. Перед глазами яркие всполохи вспышками разрывают сознание. Когда Вика отстраняется, проводя языком по своим губам, и поднимает на меня свой взгляд, в котором сквозит явная неуверенность. Она что, смущается? Улыбаюсь, провожу пальцами по её щеке. Она прикрывает глаза, а открыв их, улыбается в ответ и, взяв в руки бокал, делает пару глотков.
– Уже восемь утра.
– Ты работаешь завтра, точнее уже сегодня? – поправляюсь, понимая, что первое января уже наступило.
– Нет. Выходной.
– Хорошо, тогда можем спать до самого вечера.
– Надо со стола всё в холодильник убрать, а то испортится, – мы убираем остатки ужина. Закрыв на кухне дверь, я закуриваю. Вика подходит ко мне и тоже подкуривает сигарету. Беру со стула брошенный утром халат и накидываю на её плечи, приоткрывая окно и включая дополнительно кухонную вытяжку.
– Спасибо, – произносит, выпуская дым, а я, отчего-то улыбаюсь, сам не до конца понимаю от чего. Просто, то ощущение легкости и какого-то подобия уюта оно не уходит, не рассеивается… Непривычно…
Мы ложимся спать. Вика устраивается на самом краю кровати. Не могу понять её стеснения, обнимаю, прижимая к себе.
– Демид… – она что-то хочет сказать, но я не даю.
– Спи, – произношу, почти моментально проваливаясь в сон.
Наше утро настало довольно поздно. На календаре было первое января, а на часах шестнадцать минут пятого. Вика спала, положив голову на моё плечо и прижав свою ладонь к моей груди. Не хотелось её будить. Нет, не оттого, что я такой добрый и бескорыстный самаритянин, я далеко не такой. Скорее не хотелось, чтобы настроение предыдущей ночи так быстро рассеялось. Но действительность всегда вносит свои собственные коррективы. Вика просыпается, отстраняясь, и моргает.
– Прости, – произносит с улыбкой на губах.
– За что?
– Разлеглась на тебе. Наверное, руку отлежала.
– Нет, всё нормально.
– Сколько времени? – поворачиваюсь в сторону тумбочки, на которой стоят часы.
– Двадцать минут пятого.
– Ничего себе. Давно я столько не спала.
– Признаться, я тоже.
– Мне домой надо.
– Зачем?
– Там Бася голодная. Вряд ли её вчера кто-то кормил.
– Тогда позавтракаем, и я тебя отвезу.
– Хорошо.
Мы выпиваем кофе, и начинаем собираться. Я накидываю рубашку, а Вика идёт в коридор обуваться.