Дом иллюзий

Многие считают, что проблему следует решать внутри сообщества. Немало чернил было пролито для того, чтобы маргинализировать жертв, а насильники зачастую орудовали безнаказанно. На одном из первых судов по делу о домашнем насилии в паре лесбиянок адвокат отметила странное, пугающее обстоятельство: при совещании за закрытыми дверями больше всего времени ушло – вопреки первоначальным опасениям адвоката – на спор одиннадцати присяжных с единственной в их составе лесбиянкой. Никак не удавалось ее убедить в виновности подсудимой.
Позже эта присяжная пояснила адвокату, что «не хотела засадить в тюрьму сестру», как будто подвергавшаяся насилию подружка не была такой же сестрой, женщиной и квир-женщиной.
Так они и кружили на месте, обходя ключевые истины, на которые никто не желал смотреть в упор, как не смотрят в упор на солнце: женщины могут совершать насилие над другими женщинами. Женщины совершают насилие над другими женщинами. И квир-сообществу следует отнестись к этой проблеме всерьез, потому что больше никто ею не займется.
 
Дом иллюзий как королева и кальмар
Вот история, которую я услышала от кальмара.
Жила-была королева, и она вновь была одинока. Тогда она созвала советников, а те созвали всех жителей страны, чтобы королева выбрала себе пару по душе.
Советники долго размышляли и, просидев три дня за закрытыми дверями, наконец с большой помпой вынесли кальмара. Королева пришла в восторг. Кальмар оказался именно таким, о каком она всегда мечтала: влажный, переливающийся, мускулистый, умный. И кальмар – вернее, кальмарша – тоже была в восторге от такого поворота судьбы. Она издали обожала королеву и едва могла поверить, что королева выбрала ее.

Поначалу это была великолепная дружба. Вместе они путешествовали к границам королевства, и кальмарша приносила своей повелительнице красивые камушки из крошечных прибрежных пещер. Королева брала с собой кальмаршу, отправляясь с визитом к вельможам, по ночам они забредали в темный зал в поисках перекуса. В этих отношениях царила нежность, и обе стороны были невыразимо счастливы.
Но со временем королеве прискучила ее подружка. Настала тяжелая пора. Иногда королева запиралась в своем кабинете, а кальмарша оставалась сидеть на холодных сухих камнях и могла лишь молиться, чтобы ее вовремя вернули в аквариум – прежде, чем кожа ее высохнет и истончится, как бумага. Даже когда королева допускала к себе кальмаршу, она вела себя отчужденно, а порой и грубо. Могла перевернуть кальмаршу и забрасывать кусочки мусора в ее разинутый клюв. Протирала все поверхности, до которых дотрагивалась кальмарша, и ругала ее за беспорядок. (У кальмаров, как известно, три сердца, и все три разбивала вновь и вновь жестокая королева.)
Однажды, когда королева уснула, кальмарша решила погулять по дворцу. Она уселась в ведро на колесиках и покатила по коридорам, радуясь тишине. Так она добралась до конца коридора и уперлась в очень странную, очень плотную дверь. Она уже хотела развернуться и ехать обратно, но тут послышался какой-то звук.
Кальмарша открыла дверь и проскользнула в сумрачную комнату.
Ужасная вонь. Не органический запах смерти, но темное вино скорби – густое, горькое. И звуки – кальмарша никогда ничего подобного не слышала. Тихий стон воды, вытекающей из ванны, пронзительные вопли, мечущиеся по комнате, как спугнутые птицы.
Большие глаза кальмарши постепенно приспособились к свету. Когда она поняла, что она видит, поспешно развернула ведро и помчалась по коридору обратно к королевской спальне.

Чуть погодя кальмарша выглянула в окно и увидела, как королева забавляется с медведицей. Животное было красиво: большое, мохнатое, шерсть так и блестела. Сердце кальмарши было разбито: она понимала, что такой сопернице заведомо проиграет. Когда королева и медведица отбыли на пикник, кальмарша попросила служанку отвезти ее в город.

Обнаружив, что кальмарша ее покинула, королева прогневалась. Но, когда ее гнев поутих, сообразила, что надо делать: она села и написала кальмарше письмо.
«Обожаемая, – писала она, – прежде чем перейти к сути, я вынуждена просить тебя отнестись к моему посланию непредвзято, с открытым умом и сердцем. Я люблю тебя и всегда буду тебя любить. При мысли, что ты откажешься вернуться в мои покои хотя бы как подруга, если не как возлюбленная, у меня останавливается сердце.
Ты, кажется, считаешь, что, если наша любовь пришла к концу, нам не следует сохранять и свою близость, – заклинаю тебя отказаться от этой мысли. Я многих существ любила за свою жизнь – и козу, и пчелу, и сову – и, хотя наша любовь оказалась недолговечной, я продолжаю регулярно с ними видеться. Мы остались друзьями. Лишь потому, что я обрела счастье в объятиях медведицы, то время, когда мы с тобой были вместе, не должно обратиться в ничто.
Мне жаль, что у нас с тобой не получилось. Надеюсь, ты согласишься, что я вела себя честно и безупречно. Сейчас меня преисполняют скорбь и печаль оттого, что ты не признаешь дружеских расставаний. Я-то думала, что ты – столь разумное существо! – лучше в этом разбираешься.
По правде говоря, ты появилась в моей жизни в очень трудный период, и мне жаль, что я не всегда могла вести себя наилучшим образом. Но такова любовь! То, что существует между нами, переживет эти неурядицы, и мы навсегда останемся в жизни друг друга. Неужели это тебя не радует? Никакой ревности, никаких измен: лишь дружба, основанная на взаимном доверии. Я надеюсь в один прекрасный день встретиться с тобой в каком-то нейтральном месте, когда наша боль растворится в понимании и все это останется позади. С надеждой жду твоего ответа».

Кальмарша не ответила, и королева написала второе письмо:
«Любезная моя кальмарша! Ошибки, что я совершила, исчисляются тысячами. Все эти дни я провела в посте и размышлениях, воздерживаясь от алкоголя, и теперь осознаю глубину моего предательства по отношению к тебе. Вот истина: ты мое прошлое и мое будущее. Я тоскую по тебе. Я хочу сосать твои щупальца, целовать твою холодную мантию и чтобы мы путешествовали вместе, как прежде. Прости меня за медведицу. Медведица очень красива, и на свой лад она тоже особенная, но совсем не такая, как ты. Она все еще здесь, во дворце, но каждый раз, проходя рядом с ней, я ощущаю острое желание развернуться и бежать прочь. Только ты нужна мне, маленькая моя капустка. Нет-нет, я не собираюсь тебя есть, ха-ха! Но я хочу, чтобы ты угнездилась у меня в животе – навеки. Пожалуйста, вернись. Вернись ко мне, и я поклянусь тебе в верности и свяжу себя обязательствами, как мне давно уже следовало сделать. Я была дурой, но, пожалуйста, помоги мне, чтобы я больше так не глупила. Будь моей женой. А когда мы умрем, наши тела рассеются в небесах двойным созвездием, королева подле кальмарши, и никто не будет так счастлив, как мы. Я люблю тебя, я люблю тебя, сладкая моя, драгоценная! Я люблю тебя.
Искренне и преданно, твоя королева».

Получив это последнее письмо, кальмарша принялась сочинять ответ. Долгие часы она писала и рвала черновики, с некоторыми справлялась быстро, с другими пришлось повозиться. Она горевала, что приходится тратить свои чернила на столь изнурительное и бесцельное дело. Наконец она подобрала слова, которые ее удовлетворили. Она отправила письмо с гонцом, а сама поспешила к жившему по соседству фермеру и отдала ему монеты за коня и водонепроницаемый пузырь, который можно было подвесить к седлу. Кальмарша скользнула в этот пузырь и распрощалась с городом, где вынесла столько страданий.