Элирм V
— Знаешь, когда величайший в мире военный стратег говорит фразу: «что-нибудь да придумаем», лично меня это ввергает в состояние близкое к нервному срыву. Больше похоже на чересчур грубое издевательство. У тебя есть хотя бы идеи или гипотезы о том, кто такой Хуш-Ганак, и как нам его победить?
— Усы оторву.
— Ладно, я понял.
Эстир материализовал в руке бутыль виски, параллельно закинув в рот корень Йора.
***
«Задира, Лизоблюд, Безмозглый, Измельчитель, Мертвая кость, Охотник, Проверенный, Сдиратель кожи, Изувер, Властелин крыс, Убийца следопытов…» — читал я имена-клички расступающихся передо мной орков.
Многие сторожили неведомого монстра. Другие же просто услышали болезненные крики и пришли посмотреть, что происходит. Как и взглянуть на будущее представление. Видимо, молва о том, что бог Эо намеревается уничтожить опасного монстра облетела территорию Табриса в мгновение ока.
«Неужели им было недостаточно вчерашнего эпизода? Хотят очередной порции насилия, только на этот раз в отношении кого-то другого?»
— Почему вы не работаете? — сухо произнес я.
Обступившая гигантскую дыру толпа всколыхнулась, подернулась рябью и начала таять буквально на глазах, растекаясь в разные стороны.
Как оказалось, моего короткого вопроса было достаточно, чтобы напомнить им о главной задаче.
«Эх, мне бы эту способность на Земле» — подумал я — «Зашел в переполненную электричку, бросил короткое «убирайтесь» и едешь до работы один в частном поезде. Красота».
Само собой, это грубо и эгоистично, но, с другой стороны, кто бы не мечтал о таком? Особенно жарким летом в час-пик.
— Вон он — Шаграт лег на землю, подполз к краю ямы и указал куда-то вправо и вниз — Прячется в темноте.
Я подошел ближе.
Огромная воронка диаметром метров в тридцать, лениво струящиеся по бокам ручейки, сэндвичи из спрессованной грязи и фундаментов зданий, торчащие огрызки труб и еще одно боковое ответвление, напоминающее шахту метро. Широкий тоннель с ребристыми стенами, чей дальний конец терялся во мраке.
Бог его знает, какая у него протяженность. Может сотня метров, а может тысячи километров. Или целая сеть из подобных тоннелей, что раскинулась под Табрисом, словно муравейник.
Я задумался, перебирая в голове варианты.
Так или иначе, с монстром необходимо разобраться. И если не убить, то хотя бы прогнать. Лично я не смогу спокойно прогуливаться по улочкам города, зная, что в двадцати метрах под нами ползает здоровенная и опасная тварь. Остальные, думаю, тоже.
— Ясно. Возвращайтесь к работе. Дальше мы сами.
Мастер Плетей и Шаграт удалились.
Правда, недалеко. Метров на восемьдесят. Что, впрочем, меня вполне устраивало. Наблюдение в любом случае неизбежно. Главное, чтобы они не слышали наши разговоры.
— Гер, ты бы не мог взять «крюк-кошку» и спустить меня вниз? Хочу посмотреть, что представляет из себя этот Хуш-Ганак.
— В смысле спустить? Не-не, я с тобой — запротестовал танк.
— Да я пока просто взгляну. Может он уже свалил. Или вполне разумен и у нас получится договориться. Все-таки со мной Хангвил, повелитель животного царства. А это чего-то да стоит.
Герман бросил вопросительный взгляд на генерала.
— Мне насрать, что там за монстр, и как вы планируете его побороть — флегматично отозвался Гундахар, после чего подошел к орочьему трупу и пинком ноги отправил его на дно ямы. К слову, это было уже третье тело, что, как и предыдущие два свалилось чётко на торчащий из земли штырь, постепенно превращая ржавую железяку в импровизированную инсталляцию. Кровавый и беспощадный орочий шашлык. Памятник запредельно черному юмору старого игва — Я знаю одно: у вас осталось сорок четыре минуты и пятнадцать секунд на то, чтобы вручить мне подарки. Если этого не произойдет, то я пойму, что вы меня обманули, после чего устрою каждому из вас форменный ад.
— Да будут подарки, будут. С монстром-то что делать?
— Сорок три минуты и пятьдесят пять секунд.
— Ясно.
— Всё, Гер. Спускай.
Я ухватил крюк от «зинга» и спрыгнул вниз, всецело полагаясь на реакцию и устойчивость друга. Затем прополз по стене пару метров влево и осторожно заглянул в боковой тоннель.
Уходящая в бесконечность тьма, ледяная сырость и тяжелое глубокое дыхание кого-то очень большого. Такое, что лишь одним своим вздохом может запросто надуть пару-тройку аэростатов.
Хотел я того или нет, но по спине и загривку побежали мурашки.
Стало жутко. Хуш-Ганак точно был тут. Сидел аккурат на грани света и тьмы. И что странно, но мой NS-Eye почему-то не мог с точностью определить границы его силуэта. Либо монстр обладал способностями к мимикрии, от чего отличить его от стены было крайне проблематично, либо попросту был настолько огромен, что занимал весь диаметр тоннеля целиком.
— Минуточку…
Я нащупал подошвами ботинок склизкое дно и вошел внутрь. На мгновение мне показалось, что я увидел во тьме тускло светящийся символ.
Я присмотрелся внимательнее.
Да, точно символ. Вот только слишком крошечный и расплывчатый. Никак не разглядеть. Хотя…
Я вдруг понял, что символ становится больше и ярче, что в свою очередь означало одно: монстр движется в мою сторону. Да так стремительно, что я вряд ли успею применить «Зов Заранды», как и разбудить безмятежно спящую пунью.
— Черт.
Я отпрянул назад и уже приготовился взывать к Герману о помощи, как неожиданно услышал до боли знакомые звуки, которые уж точно невозможно спутать с чем-то другим. Недовольное бухтение и нескончаемое «бу-бу-бу-бу-бу», словно когда-то давно монстр проглотил заведенный трактор и с тех самых пор так и не смог от него избавиться.
— Тьфу ты… — я расслабленно выдохнул. А секундой позже в метре от меня остановилась гигантская «электричка».
Это был «Царь-Ворчун». Червь Патриарх и, как говорил Гундахар, весьма добрая тварь с зачатками интеллекта, что был отмечен печатью Заранды и оказал нам неоценимую поддержку в пещерах Натолиса.
Теперь понятно, почему малыш Хангвил и ухом не повел. Видимо, заранее знал, кто именно решил наведаться к Вергилию в гости.
— Привет, старина. Далеко же ты забрался.
Я осторожно погладил «резиновую» морду. В то время как кошачий медведь разлепил, наконец, сонные веки и телепортировался монстру на голову.
— У-а.
В ответ на наши прикосновения Патриарх будто бы расслабился и начал бухтеть чуть нежнее обычного. Я бы даже сказал, что это было похоже на раскатистое громоподобное мурлыканье. Такое, от которого своды тоннеля заходились в опасном резонансе, рискуя обвалиться в любую минуту.