Хозяин Мрака

— Значит ли это, что возвращение всего на круги своя позволит, по меньшей мере, отсрочить угрозу? — Хитринка в глазах Гайо бельфи сияла россыпью ярких песчинок. Умелый интриган с колоссальным стажем смог походя упорядочить известную ему информацию и предложить решение, подобное которому крутилось и в голове перерождённого. — Может ли сфера ментальной блокады скрыть тебя от потенциальных наблюдателей?
— Вы предлагаете мне разыграть мою смерть?
— Предлагаю записать все потери этого дня на счёт симбионта, которого смогли обнаружить и убить стражи нашего города. Если всё то, что ты рассказал о симбионтах хотя бы близко к истине, разницы между Элином Нойр, Гайо Бельфи, Кацелианом Мурум или любым другим именем они не видят. Ты начнёшь постоянно использовать сферу, а мы объявим о героической смерти нашего мастера-ментала, которому покорилось это забытое искусство.
— И следующий разведчик симбионтов, не обнаружив меня, посчитает, что угроза сошла на нет…
— А твоих недоученных менталов можно принести в жертву, позволив симбионтам или тем, кто им служит, забрать их жизни. — Добавил Бельфи, не моргнув и глазом. — Тогда картина станет ещё более реалистичной, а вероятность раскрытия обмана — минимальной. Что же до шпионов, то с их возвращением в город придётся смириться.
— Несколько лет работы насмарку… но этот план звучит не так уж и плохо. — Вынужденно согласился Элин, приняв доводы абсолюта. Гайо Бельфи разбирался в политике, лжи и интригах лучше, чем кто-либо из присутствующих, так что спорить с ним дураков не нашлось. — Но тогда о высоких темпах подготовки к войне не будет идти и речи.
— Впопыхах многого не сделаешь. — Кацелиан опустил обе руки на стол, не став ничего говорить касательно того, сколь легко его коллега по совету приговорил к смерти умных и талантливых одарённых детей. — Но если у нас будет время, то мы сможем тайно наладить не самое скромное производство. А техники начать распространять под иными предлогами среди узкого круга посвящённых.
— В таком случае основная ставка — это я, верно? — Выражения лиц сидящих за столом анимусов подтвердили этот вывод. — В ваших глазах этот вариант должен выглядеть крайне ненадёжно.
— Мы отталкиваемся от того, что твои слова — чистой воды правда. А твой обновлённый потенциал не разглядит только слепой, что, к слову, ещё один повод залечь на дно. — Логично. Способов надёжно скрыть от чужого внимания силу, каналы и резерв не существовало, и все известные Элину законы это лишь подтверждали. В противном случае он бы не прослыл на весь город гением, а до поры тихо и мирно изображал бы из себя средней паршивости анимуса. — А ещё мы не настолько безнадёжны, как тебе кажется, и тоже кое на что способны.
— Я такого никогда не говорил…
— Но в твоих планах все анимусы фигурировали исключительно в роли массовки и пушечного мяса. Это читалось между строк, Элин. — Бельфи хохотнул в бороду, после чего уже куда как мягче продолжил: — Если симбионты столь могущественны и многочисленны, то твоя точка зрения оправдана. Но это не значит, что мы не сможем найти на них управу. Не просто так эти твари веками скрываются от нас, и поддерживают наблюдение за всеми оплотами человечества.
— Они чего-то опасаются. И наша главная задача — выяснить, чего именно. — Вторил словам абсолюта Кацелиан, придерживающийся схожей, если вообще не аналогичной, точки зрения.
— Такой подход точно не хуже прочих. — В конце концов, попытка — не пытка. Да и не мог Элин более обвинять хоть кого-то в том, что он упорно ищет решение получше несмотря на призрачные шансы на успех. — Но план на ближайшие дни следует как следует проработать. Во-первых, что потребуется от меня…?
Всего один час понадобился троице анимусов для того, чтобы добраться до этого момента. И ещё один час они уделили поиску несостыковок и ошибок, могущих привести план к краху…
 
* * *
Весь вечер и часть ночи Элин провёл с Алексией, окончательно убедившись в том, что новое тело принесло с собой совершенно иную нервную систему, а после, дождавшись, пока девушка уснёт, он тихонько выбрался из спальни и покинул дом, в мановение ока добравшись до своего личного полигона. За это время он нисколько не изменился, и даже сигнальные системы оказались нетронуты. Ещё один плюс в копилку стражей в общем и Кацелиана в частности: он не стал лезть туда, куда ему не могла дать доступ даже Алексия.
Переступив через границы полигона, Элин поднял окружающие его барьеры, отрезав этот клочок земли от всего окружающего мира.
— Напомни ещё раз, почему ты не можешь обращаться ко мне мысленно? — Спросил экс-абсолют у Дарагоса, моментально переместившись в свой внутренний мир.
— Наши души слишком сильно отличаются друг от друга, так что при таком взаимодействии поплохеет или мне, или тебе. — Пояснил мечник, через плечо взглянув на Элина Нойр. Здесь, в своём внутреннем мире, он выглядел иначе. Лишь в реальном мире двум душам, слившимся в одну, удалось с горем пополам сохранить прежний облик тела — и то, с серьёзным таким допущением. — Готов браться за учёбу?
— Теперь — да, готов. — Согласился анимус, остановившись напротив развернувшегося к нему Дарагоса. — Но я бы не отказался для начала услышать, как всё будет происходить.
— Помнится, тебя очень удивили, скажем так, физические способности моей души. Вот с их развития мы и начнём. — В руках мечника появился его клинок, лезвие которого тут же вонзилось в почву на пару сантиметров. — Призови свою книжку. Тренироваться ты будешь вместе с ней, чтобы, так сказать, прочувствовать своё Сердце и придать ему форму получше.
Элин не стал спорить, отведя руку в сторону и материализовав гримуар. Тот плавно опустился в ладонь хозяина, осадив ту приятной тяжестью. По мнению самого перерождённого, именно книга лучше всего прочего описывала его чаяния и стремления. Ведь всё детство и юность он провёл, обложившись талмудами и свитками, а после именно книги позволили ему сохранить рассудок.
Книги — и желание перевернуть мир.
На этих двух столпах зиждилась личность Элина Нойр, человека, сумевшего воспользоваться Тьмой и удержаться от падения в её манящие объятья. Лишь на пожелтевших от времени страницах он находил что-то новое для себя, ведь уроки у наставников в плане эффективности не шли ни в какое сравнение с книгами и свитками. Благодаря им он становился сильнее и мудрее с каждым прожитым годом, и потому сейчас ничуть не удивлялся тому, что его Сердцем, что бы это ни значило, стал именно гримуар.
— Если ты чувствуешь Сердце как часть себя, то попытайся повторить за мной. Сосредоточь на мне своё восприятие — иначе просто не увидишь, что я буду тебе показывать. — После этих слов Дарагос замер на несколько секунд, дав Элину время сконцентрироваться, после чего приступил к демонстрации.
Мечник исполнял довольно обычный, в общем-то, комплекс движений, но делал это очень медленно. А ещё смотреть нужно было не на сами движения, а на то, чем они сопровождались, чем Элин и занялся с самых первых секунд. Он хорошо знал, что именно такие демонстрации являлись наиболее эффективным способом передачи практических знаний. Не самым правильным, конечно, но за неимением времени перерождённому было достаточно и этого. Теоретическую базу, как и понимание, можно подтянуть когда-нибудь потом.