Учись тонуть

Но Элис зажала ладонями уши и зарылась в подушку. Я погладила ее по спине. Ничего из ряда вон выходящего, но я почувствовала, что нам нужно быть вместе дни, а может, и недели… Которых у меня нет. В этом году я отвечала за организацию летней конференции акушеров. Вот и приходилось выкраивать для семьи минуты, где только можно.
— Три года назад меня назначили консультантом, я запланировала исследования, — тихо звучал в спокойствии кухни мой голос. — Отец взял с меня обещание… — Я осеклась. Еще минута — и я разболтала бы Меган, что беременна.
— Вам, должно быть, кажется, что под угрозой все, чего вы добились. Мне не понаслышке известно, каково это.
Вот как? С ее круглыми глазами и сливочной кожей она казалась запечатанной в невидимый кокон спокойствия. Вряд ли ей когда-нибудь случалось вести битвы, в которые ежедневно ввязывалась я. Взглянув в зеркало, я заметила, что мое лицо словно целиком составлено из острых углов и теней, и удивилась тонким морщинкам вокруг глаз и тому, что пришлось напрячь зрение.
— Эндрю работал в лаборатории при больнице, а я тем временем изучала право, но он стал то и дело ронять какие-то пробирки, вот и потерял работу, так что… — Меган слегка пожала плечами. Неудивительно, что они не ходят на вечеринки. Я ошиблась, решив, что ей легко живется: ее сражения, пожалуй, потяжелее моих.
Меган подняла взгляд и улыбнулась.
— Он постоянно дома, и это хорошо. Он помогает мне с животными.
— С животными?
У нее что, свое хозяйство — какая-нибудь ферма? Невозможно представить ее в заляпанных грязью резиновых сапогах и с ведрами пойла в руках.
Меган рассмеялась. Должно быть, заметила удивление на моем лице.
— Вязаными, для детей из хосписа. Эндрю помогает выбирать шерсть. Если разрешите, я подарю пару моих зверьков вашим девочкам.
— Спасибо. Они будут в восторге.
Меган относилась к своим невзгодам легко, но то, чем она жертвовала, на самом деле намного превосходило все, чем была готова пожертвовать я. Взять хотя бы теперешнюю ситуацию с Адамом и Африкой.
— Вы могли бы продолжать работу прямо там. Если передумаете, дайте мне знать. Уверена, я подыщу кого-нибудь… — Она посмотрела вниз: вернулся кот и теперь отирался возле ее ног. Она подхватила его и усадила к себе на колени. Кот был бродячий, оставить его уговорила нас Зоуи. Обычно чужих он не терпел.
— Осторожнее! С незнакомыми людьми он не церемонится.
— Кошки меня любят. — И вправду, Ричард громко замурлыкал. — Я могла бы присматривать за ним, пока вы в отъезде.
Я не ответила, и Меган продолжала:
— Детям понравится в Ботсване. Особенно Элис. Там она была бы избавлена от этой противной школы.
Я невольно сжала зубы. «Особенно Элис»? «Этой противной школы»? Что еще Адам рассказывает ей о нашей семье? В воздухе повисло чувство неловкости, границы были нарушены.
— Скоро начинается прием в клинике, — с этими словами я забрала у Меган Ричарда и спустила его на пол.
Поднимаясь, она задела локтем кружку. Кружка с грохотом упала и рассыпалась мелкими осколками по плиткам пола.
— Простите… — Меган попыталась собрать битый фарфор руками.
— Ничего страшного, я сейчас замету.
Она потянулась за своим пальто с растерянным выражением на лице и плотно запахнула полы. Не следовало мне действовать так резко. Не ее вина, что она в курсе проблем нашей дочери. Если Адам делился с ней семейными неурядицами, то и я только что сделала то же самое. В ней чувствовалось великодушие, ей так и хотелось довериться. По пути к входной двери я захватила сканы из столовой.
— Спасибо, что приехали. — Я протянула конверт Меган. — Не беспокойтесь из-за кружки. В самом деле ничего страшного.
Она неловко помахала мне, спускаясь по ступенькам на улицу.
Я принялась заметать разлетевшиеся по полу осколки фарфора. По утрам девочки прибегают на кухню босиком. Потянувшись метелкой под табурет, я оперлась рукой о пол, и в мою ладонь впился острый, как алмаз, узкий осколок. Я вытащила его. Набухла капля крови, я поднесла ранку ко рту. Чтобы помнить нашу свадьбу, нам не нужен фарфор. Я выбросила собранные осколки в мусорное ведро и отправилась к себе наверх.
Но сразу за работу не села, мешало беспокойство. Некоторое время я постояла у окна. Ричард снова вышел и пристроился у яблони на краю газона. Наш сад безупречен. Территория Адама: аккуратные клумбы и травяные бордюры, порядок, как на его письменном столе. Мне хотелось иметь уголок с полевыми цветами, но, найдя в интернете советы, как его устроить, я посчитала свою затею слишком сложной. Было очевидно, что времени на это мне не хватит. Кот припал к земле и уставился в гущу лаврового куста, подобрав лапки под гладкий живот и подергивая хвостом. Над ним свисали темные ветви яблони, сплошь усыпанные бело-розовыми цветами. Как же я раньше их не заметила? Сначала набухшие почки, а потом распустившиеся цветы. В садах, примыкающих к нашему, все цвело, заборы и изгороди украсились по верхнему краю нежной светлой пеной цветущих крон, а я все пропустила. Приложив ладонь к низу живота, я закрыла глаза и почувствовала, как ее тепло просачивается сквозь одежду. Во мне билось сердце размером с маковое зернышко, билось вдвое быстрее моего. На этом этапе кожа ребенка прозрачна, как лепесток.
За моей спиной хлопнула задняя дверь: София вернулась с курсов английского. Я достала статьи, случайно измазав верхнюю кровью. Прижав к ладони салфетку, я уселась читать.
    
Глава 5
Ботсвана, март 2014 года
 
Нет, погодите, в кроватке что-то есть.
Во вмятине, оставленной головкой, я вижу несколько светлых волосков и блестящий кружок засохшей слюны.
— Ради всего святого, Эм, ничего не трогай! — кричит Адам.
На ковре и на скомканной москитной сетке кровавые отпечатки ног, но это моя кровь: я порезала ступню осколком оконного стекла. Белое одеяльце пропало.
— Надо выйти отсюда. — Адам выпроваживает меня из комнаты. — Полиция захочет все осмотреть.
Значит, теперь это место преступления. У преступника мой сын. Вырываясь из рук Адама, я хватаюсь обеими руками за щеки и царапаю их ногтями.
— Что ты видел? Что видел, когда вернулся домой?
Я кричу на Адама, пока мы идем по коридору. Элис вжимается спиной в стену гостиной. Зоуи стоит рядом с ней, сосет большой палец и глядит на нас.
— Никого… всех… — Адам дышит с сильными хрипами, он едва способен говорить. Девочки испуганно смотрят на него. — Я позвонил в полицию. Они уже едут.
— А ты что видела, Элис?
Пепельно-бледная, Элис молча глядит на меня. Я обнимаю ее за плечи и чувствую, что она дрожит всем телом, словно в лихорадке.
— Элли, ты слышала что-нибудь?