Портрет

— Черт! — ругнулся в сердцах Алан. — Хотел тебя предупредить, чтобы ты закрыл кабинет. Но забыл.
— Ты заходил в кабинет?! — Джордж не мог поверить своим ушам.
Неужели Алан? Тогда зачем ему было признаваться? В голове царила сумятица, не давая связно мыслить.
— Да. Мы с Джу искали комнату. Она случайно ввалилась в кабинет. Но мы быстро смотались. Нашли уединение в какой-то коморке на втором этаже.
— Когда это было? Ты помнишь время? Картина еще висела? — быстро задавал вопросы Джордж.
— Не помню, — простонал друг, — я был занят девушкой. Но как только увидел, что мы в кабинете, сразу же испарился. Кстати, мы до сих пор с ней кувыркаемся в отеле. Джу просто огонь.
— Рад за тебя, — ворчливо пробормотал Джордж.
— Тебе нельзя в полицию, — озабоченно произнес Алан, — лучше найми частника.
— Знаю, пока.
Джордж положил трубку и уставился на пустой прямоугольник, висевший на месте Лауры. Нет! Так он сойдет с ума, постоянно бросая взгляд на безжизненную раму! Он решительно встал, снял картину с гвоздя и засунул в шкаф, с глаз долой. Потом сел и отрыл Гугл. Нужно найти частного сыщика.
Изабелла в глубине души была рада, что полотно украли, но, конечно же, не показывала этого. Признаться, она немного ревновала к этой нарисованной девушке. Джордж был одержим картиной. Но сейчас, когда ее нет, его внимание опять будет принадлежать только ей одной.
— Я говорила тебе об опасностях черного рынка живописи? — назидательным тоном произнесла Изабелла, когда приехала вечером из галереи, — это выброшенные деньги. Хорошо, хоть она немного стоила.
— Мать что-то купила? — Джорджу было тяжело говорить о Лауре, и он перевел разговор на другую тему.
Он до сих пор не мог прийти в себя. Ему казалось, что украли не картину, а часть его души.
— Да, — отозвалась Изи, — миниатюру Соломии. Но мне показалось, что она ее засунет в чулан, как только привезет домой. И купила только для того, чтобы порадовать невестку.
Джордж вымучено улыбнулся.
— Мама в своем репертуаре. Она не признает современной живописи, говорит, что за последние сто лет ничего толкового не нарисовали.
— И ты пошел в нее, если тебе нравилась украденная антикварная мазня, — скривилась Изабелла.
— Хватит! — в сердцах воскликнул Джордж, потом сразу же взял себя в руки. Если у него отвратительное настроение, то не стоит его портить и остальным. — Ну вот. У нас первая семейная ссора.
Он подошел к жене и крепко обнял ее.
— Прости, — Джордж уткнулся в волосы девушки, — завтра придет сыщик. Возможно, что-нибудь обнаружит. Дашь ему список гостей? И названия фирм, что устраивали торжество?
— Дам, конечно, — отозвалась Изабелла, — только я не думаю, что мои или твои гости могли взять картину. Я лично знаю каждого и готова за них поручиться.
Джордж поцеловал жену в висок.
— Пойдем ужинать? Я сегодня так и не смог поработать. Надеюсь, что хоть завтра что-нибудь напишу.
Но и на следующий день Джорджу не удалось написать ни строчки. Утром прибыл сыщик, Даниель Гарсия. Пожилой серьезный мужчина, как оказалось, бывший полицейский. Он внимательно выслушал честный рассказ Джорджа о картине из пражского музея и сделал единственный вывод.
— Значит, в полицию мне путь заказан, а у меня там остались неплохие связи. Сначала я осмотрю место преступления и опрошу слуг. Жаль, что Вы убрали раму, которую повесили вместо картины. Отпечатки будут смазаны.
Джордж пожал плечами.
— Она меня нервировала.
Он взял ноут отправился в библиотеку, чтобы хоть немного пописать, но в голову не приходило ничего путного. Он прислушивался к шагам в коридоре, приглушенному разговору детектива со слугами, стуку, шорохам, и все его нервировало. Наконец, он бросил эту затею, отправил компьютер в сон и открыл Диккенса. Если он сам не может писать, то пусть хоть почитает что-нибудь стоящее.
Сеньор Гарсия пригласил Джорджа в кабинет под вечер.
— Картина неутешительная, — произнес он, когда писатель уселся в кресло и с надеждой уставился на сыщика.
— Произошли две неприятные вещи. Во-первых, Вы сняли раму с крючка, во-вторых, прислуга убралась утром в вашем кабинете и вымыла полы. Они проверили — кабинет был открыт, значит, можно входить. Следов не осталось. Единственное, что могу сказать, — Джордж напряженно впился глазами в лицо детектива, — работал профессионал. Он проник в кабинет через дверь, она была не заперта. Я снял отпечатки, но вряд ли что-либо обнаружу. Особенно, если прислуга протёрла ручки. Далее. Похититель искусно заменил картину. Непонятно, зачем он оставил раму и полотно. Это попахивает какой-то странной прихотью. Я взял на исследование скобы, при помощи которых оно сейчас натянуто на раму. Посмотрим, что к чему. Если преступник воспользовался теми же скобами, то ему на все понадобилось не менее нескольких часов, чтобы ювелирно вытащить их и прикрепить заново. Это нонсенс. Воры делают работу быстро. Для них главное скорость, а не забота о том, чтобы после все красиво выглядело.
Джордж внимательно слушал. Пока все логично и правильно.
— Дальше. Он вышел через секретную дверь, ведущую в гараж. Я нашел ее за шкафом.
— О двери никто не знает, — удивился Джордж, — даже слуги. Риелтор, который продал мне виллу, рассказал о ней, а я оставил все в тайне.
— Что знают двое, знает и свинья, — глубокомысленно заявил детектив, произнеся известную немецкую поговорку, — остались чертежи особняка, да и риелтор, возможно, показывал ее кому-либо другому перед вами. Не суть. Наш грабитель проник в гараж. Если я правильно понял, вчера у вас было торжество.
Джордж быстро кивнул.
— Поздравляю, — кривовато улыбнулся Гарсия и продолжил, — он вышел через гаражную дверь. Не могу сказать, поднимал он ее или нет. Вы утром приехали на такси?
— Да, — ответил Джордж.
— Значит, не поднимал. Я нашел на воротах клочки белой рубашки. Вор был очень маленьким и гибким, если смог протиснуться в узкий проем под ними.
— Почему он не поднял их?
— Не знаю, — пожал плечами детектив, — может, боялся, что из-за шума подъемника его услышат гости?
— И он решил поранить спину, чтобы выбраться? — скептически спросил Джордж.
— Я же говорю, очень много неясностей. Дальше. Он вылез из ворот и скрылся позади дома. Ушел или через пляж, или перелез на соседний участок. В любом случае, следов нет — все вытоптали гости.
— Да, — Джордж потер переносицу, — в полночь был праздничный фейерверк над морем. Его было хорошо видно именно с той стороны.
Детектив вздохнул.
— Завтра я начну опрашивать гостей и обслуживающий персонал, не видели ли они кого-нибудь. Но могу сказать сразу, мистер Олдридж. Это глухарь.