Богиня

Алексей понял по выражению на моем лице, что я тверда в своем решении.
Таким я его еще не видела, он просто обезумел.
— Я никуда тебя не отпущу! — вскочил он с кресла, схватил и притянул меня к себе, прижав со всей силы, — ты останешься со мной, здесь… Если будет нужно, я возьму отпуск и запру тебя в квартире, пока ты не одумаешься, — дрожащий срывающийся голос мужа бил по натянутым нервам. Его широкие горячие ладони, не переставая гладили мое безвольное тело, сжимая в объятиях, губы лихорадочно покрывали поцелуями лицо, шею, плечи.
— Пожалуйста, — шептал нервно Алексей, — Люба, не уходи, пожалуйста… Одумайся, я люблю тебя.
— Прости меня, — сказала я, уткнувшись ему в грудь, — я не могу остаться.
Короткий болезненный рык раненого зверя потряс меня до основания, пробрало до дрожи, до каждой клеточки моего тела. Тело Алексея содрогнулось, и он впился мне в губы с сумасшедшей силой, я почувствовала, как трещат мои ребра, ощутила соленый вкус его слез, всей кожей почувствовала неконтролируемую дрожь мужчины.
Его руки стали стягивать мою одежду. Треск ткани, я упираюсь ладошками в грудь, пытаясь оттолкнуть, выдавить хриплое «нет» из больного горла. Проще сдвинуть гору. Никогда не думала, что он такой сильный. Безумный вихрь злости, возбуждения, какой-то первобытной страсти охватил Алексея. Он не давал мне сказать ни слова, его губы намертво запечатали мой рот, а руки спеленали крепче канатов. Он утверждал надо мной свое превосходство мужчины, самца, властелина. Сначала я опешила — никогда в мою голову даже мысли не приходило, что муж может меня изнасиловать. Мои слабые потуги отбиться только еще сильнее подогревали его безумие. Жесткий ковер на полу, в голую спину впивается каблук комнатного тапочка. Он не слышит меня. Точнее, не воспринимает умом мои слова «Остановись. Нет, не надо»… Он превратился в голодного зверя, сильного, дикого, свирепого, действующего только на инстинктах. Наброситься, подчинить, пометить, насытиться.
И странно… Это первобытное возбуждение нашло-таки отклик где-то в глубине меня, в самом дальнем уголке, спрятанном ото всех… И пусть я лежала сломанной куклой в его объятиях, внутри меня постепенно начал разгораться огонь похлеще яростного вулкана… Под конец, я уже сама выгибалась дугой и принимала его сильные грубые точки с рычанием похотливой самки. Оказывается во мне есть эта низменная животная страсть?
Я понимала, с медицинской, да и с психологической точки зрения это был просто всплеск адреналина, самоутверждение, попытка привязать меня, задержать, остановить любым способом. Если не получилось уговорами — нужно действовать на животном уровне инстинктов.
Мы лежали на ковре и тяжело дышали.
— Прости, — прошептал мне в ухо Алексей, — я сошел с ума… Как подумаю, что ты можешь уйти…
Я приподнялась и начала выпутываться из объятий. Алексей недоверчиво смотрел снизу вверх.
— Ты не передумала, — утвердительно произнес он.
— Нет.
— Хорошо, делай, как знаешь, — вдруг резко стукнул кулаком по полу Алексей, — возможно нам нужно некоторое время пожить раздельно… Твоя квартира стоит пустая уже четыре года, ключи в шкатулке… Езжай, насладись одиночеством, если его тебе так хочется… — глухой раздраженный обиженный голос мужа, выворачивал наизнанку, искажал смысл. Но если ему так будет легче — хорошо, пусть буду я виновата в разрыве.
— Сколько дать тебе времени? — пристально впился мне в лицо Алексей, — неделю, две?
— Я подам на развод, — упрямо сказала я.
— Ну, хватит! — прикрикнул муж, — заладила — развод, развод! Подумай, поразмышляй, поживи одна. Когда одумаешься, я буду ждать… — у меня было стойкое ощущение, что Алексей ни секунды не сомневается, что я вернусь к нему.
 
* * *
Я собралась быстро, пару чемоданов с одеждой, портфель с документами. Вызвала такси и назвала адрес. Тихая пустая квартира встретила меня настороженно. Я оставила ее на десять лет и теперь вернулась обратно. Тот же темный ламинат, который положил еще Андрей. Тот же шкаф-купе в прихожей. Помню, как мы вдвоем выбирали ванную, плитку на кухню. Воспоминания нахлынули безудержным потоком, и первое время я тупо стояла посреди коридора и пыталась справиться с эмоциями. Они не были болезненными и трагичными, совсем нет. Прошло десять лет, целая эпоха позади. За это время я познала еще одну прекрасную любовь к мужчине, научилась любить жизнь, наслаждаться каждым мгновением, каждой минутой. Прошлое горе забылось, отодвинулось за горизонт, острые углы сгладились и уже не ранили так воспоминания.
Пока я была еще решительно настроена, в тот же день поехала в ЗАГС и подала на развод. Я знала, как бывает, точнее предполагала. Схлынет первый болезненный шок, пройдет время и потом я уже сама начну искать оправдания и причины вернуться назад. Память это такая странная штука. Забывается все плохое и остается только хорошее, а хорошего у нас с Алексеем было очень много. Сердце начнет болеть и тосковать, метаться, искать повод вернуться опять в его теплые нежные объятия, где было так хорошо.
Маринка назвала меня «дурой» вполне серьезно и обидно.
— Люба, ты конечно права, что уехала — нужно его проучить. Но развод?.. Ты соображаешь? Алексей прекрасный человек, красавец, состоятельный, умный, с престижной работой. Да любая бы правую руку отдала, только бы стать его женой. Ну, оступился, ну с кем не бывает! Да все мужчины изменяют, это я тебе как эксперт говорю. Одумайся, иди, забери заявление, пока не поздно.
— Я не могу, Марин, — прошептала я… Мы сидели у меня на кухне и потягивали, принесенное Маринкой вино… — тогда я изменю своим убеждениям, своим идеалам.
— Да какие идеалы?! — воскликнула подружка, — тебе почти тридцать пять лет, пора бы уже отступить от своих детских идеалов.
— Нет, Марин… Прости, но это значит предать себя.
— Боже! — всплеснула руками она, — ну почему такие шикарные мужчины достаются не мне? Я бы прощала все его измены, если бы жила в его хоромах и ездила на него мерседесе… Ну почему он любит тебя, а не меня?
Это так комично и театрально прозвучало, что я впервые за последние дни заулыбалась.
Марина прижалась ко мне и серьезно прошептала.
— Делай, как знаешь, как подсказывает тебе твое сердце, я всегда буду на твоей стороне.
Я написала в больнице заявление на отпуск за свой счет и стала планировать дальнейшую жизнь. Пока Алексей не слишком мне докучал. Покамест он просто присылал мне цветы, и иногда звонил по вечерам, спрашивал как дела, что я делаю. Каждый раз сердце нервно дергалось, слыша его грустный голос.
— Привет, любимая…
— Привет.
— Ты вернешься ко мне?
— Нет…
Я села за телефон искать новую работу. Понятно, что в той больнице, где работает муж я работать уже не смогу. Вакансий было не много, и даже те, которые были, мне не подходили. Точнее я им. Два раза придя на собеседование к главврачу сначала районной больницы, потом местного роддома я получила отворот поворот. На вопрос, почему я ухожу с бывшей работы и, узнав, что я жена Слуцкого, никто не хотел связываться со знаменитым местным хирургом.