Богиня

Грант взял меня за руку, и мы переместились на самый край почти обвалившейся башни, что выходила на север. Мы ничего не весили, поэтому я не боялась, иначе было бы страшно ступать на эти крошащиеся под ногами камни и обваливающуюся от малейшего дуновения ветра черепицу.
— После второго восстания якобитов в 1745 наша семья потеряла все. У нас отобрали все земли, богатства, титулы. Мой дед, когда еще был жив рассказывал о своем деде, принимавшем участие в восстании… Мне на это было наплевать… Гордость предков, почести, бывшая слава рода. Из Лэйрдов мы превратились в обычных крестьян. Победители англичане нам оставили полуразрушенный старый замок на острове и бедный каменистый клочок земли. Вот и все богатство, оставшееся от бывших великих баронов Грантов. Отец с детства вбивал мне в голову, что я должен восстановить честь рода, возродить баронство и славу. А сам бил мать измывался над немногочисленными слугами. Как же я его ненавидел. Жестокий ублюдок… Она умерла, когда мне было десять. Думаю, просто не выдержала этой беспросветной тоски и холода.
Грант сжал кулаки в бессильной ярости… Что-то темное и злое заклубилось у него внутри.
Я приблизилась почти вплотную. Стала за спину, окутывая теплом своей нежности.
— Ты сбежал, как только представилась возможность, — произнесла я тихо.
— В действительности я сбегал четыре раза, — поправил мужчина, — первые три чуть было не закончились моей смертью. Рука отца была тяжелая, но как ни странно, именно это и давало мне повод сбегать в следующий раз. Он думал, что после того, как содрал мне кожу на спине, и после недели горячки я даже не подумаю о побеге. Он глубоко ошибался, после этого я еще больше убеждался в его необходимости…
Я послала сильную волну любви своему мужчине. Он вздрогнул и очнулся от горестных дум.
— Я ни разу в своей земной жизни даже не подумывал, что можно приехать обратно… Увидеть отца, разузнать, что с ним произошло. Странно… Сколько себя помню, я все время шел напролом, боролся до последнего. Всегда добивался своего… — Грант помолчал… — Была еще одна причина уехать из дома, — он обернулся ко мне и обвел мое полупрозрачное лицо ладонью, — это ты… каким я был наивным мальчиком, когда решил, что найду тебя… — с ироничным смешком произнес он.
— Но ты же добился своего, — прошептала я, и, видя недоуменный вопросительный взгляд Гранта, пояснила, — ты ведь всегда добиваешься всего, чего хочешь?.. Ты хотел найти меня. И нашел… И пусть таким странным способом, но ты добился своего, я сейчас с тобой. Ведь так?
Ореол вокруг тела мужчины засиял белым слепящим светом.
— Как же жаль, что наши тела здесь не материальны, — прошептал мне Грант прямо в губы, — но когда мы вернемся в наш мир, я обещаю, ты почувствуешь, как же сильно я хотел тебя. И хочу до сих пор.
Мы еще немного побродили по дому. Грант мне показал свою комнату, где он жил до шестнадцати лет. Изломанная прогнившая мебель была покрыта толстым слоем пыли и времени.
— Ну вот, теперь мы приведения! — картинно захохотала я, разогнав птиц… — и будем вечно скитаться среди каменных развалин. И туристы начнут приезжать сюда, чтобы услышать наши завывания… Твой дом станет знаменитым, Грант… Будет так, как хотел твой отец. Замок возродиться и сюда потянуться тысячи паломников.
Мне таки удалось его развеселить. И когда мы покидали замок, темное пятно горечи, клубившееся у него внутри растаяло, как залежавшийся снег на ослепительном солнце.
 
* * *
Мы по-прежнему встречаемся с Хранителями. Только теперь каждый занимается своим любимым делом. Макс изобретает в своем ангаре, вместе с Софией и Ионной. Саймон с Дэвидом гоняют на спорткарах. Иногда к ним присоединяется Грант. Ему нравиться азарт, нравиться борьба, соперничество. Я сижу на созданных декоративных трибунах вместе с Амандой и азартно кричу «Вперед! Давай!», размахивая флажками, и болею за своего мужчину.
Иногда мы вместе играем в карты или смотрим фильмы. И его теплые руки обнимают меня весь сеанс, а горячий шепот ввергает в дрожь и смятение, описывая все те ужасные вещи, которые он со мной сделает, когда мы переместимся к нему в замок.
Пока Аманда не прикрикнет на нас.
— Хватит уже! От вас исходят такие флюиды, что находиться рядом небезопасно для здоровья. Идите уже отсюда… И мы уходим…
 
Я всегда жду его. Каждую минуту, каждое мгновение. Он появляется каждый раз неожиданно. Иногда, когда я в галерее любуюсь на свои картины. Он подходит сзади, близко-близко и замирает, стоя неподвижно, как каменное изваяние. Не притрагиваясь, он обнимает меня своим теплом, своей силой, своей мощью. И я плыву, окутанная знакомым запахом и голова кружится от предвкушения… прикосновения… Я спиной чувствую его невыносимую жажду, но не поворачиваюсь, жду его первого шага. Он медленно, чуть дотрагиваясь, расплетает мою косу и зарывается лицом в волосы. Он купается в них, целует их, наслаждается ими. Как долго… Я первая не выдерживаю и немного отклоняюсь назад, прижимаясь спиной, ягодицами, ногами к его твердому горячему телу и чувствую его едва сдерживаемое возбуждение. Он шумно выдыхает мне в волосы и мурашки бегут у меня по телу.
Иногда он приходит, когда я сижу на скале и любуюсь на бескрайнюю морскую гладь. «Я помню, ты всегда любила море» — шепчет он мне и садиться рядом… И мы уютно молчим, едва касаясь друг друга коленями.
Иногда я жду его, растянувшись на белых простынях в своей спальне. Полностью обнаженная и жаждущая. Он появляется у изножья кровати и молча стоит, рассматривая меня темным пугающим взглядом. Его пальцы стискивают столбики кровати, и он долго, с каким-то извращенным мазохистским удовольствием наблюдает за мной. Его взгляд оставляет на мне жгучие отметины. Я чувствую их горячее прикосновение и изгибаюсь, словно кошка, наслаждаясь. Глажу свою грудь, живот. Откидываюсь на подушки, и волосы рассыпаются шелковистой волной. Я шепчу ему с придыханием «Иди ко мне» и бесстыдно раздвигаю бедра, приглашая.
Иногда я не выдерживаю и сама неожиданно появляюсь в его замке. В его кабинете, где просиживала долгими месяцами, наблюдая за Грантом или читая. Он ходит вокруг макета, выбирая идеальную позицию, или сидит за своим столом, планируя еще одну экономическую войну. Я опять, свернувшись калачиком, замираю в кресле и смотрю на своего мужчину… Как он прекрасен, мог Бог! Мужественное, идеально красивое лицо, бронзовая кожа, золотистые волосы, рассыпанные по плечам. Сильные, мускулистые, но такие бережные и ласковые руки. Я смотрю на его губы и мысленно тянусь к ним, прикасаюсь и дышу в такт с его дыханием.
— Дай мне пару минут, — умоляет он, ощущая мою жажду… Вряд-ли я буду милосердной…
Я улыбаюсь, а сама медленно обнажаю свое тело, растворяя в воздухе по одной детали туалета. Исчезают сандалии, рубашка, бюстик, трусики. Я сижу в кресле, закинув ногу на ногу, и поигрываю золотой цепочкой на щиколотке.
Грант застывает неподвижно, как мраморная статуя, только горящие глаза выдают живого человека. Он охватывает меня всю — от кончиков пальцев ног до макушки и мне становиться жарко от огня, пылающего во взгляде. Он резко отталкивается от стола и идет ко мне с таким выражением на лице, от которого когда-то мне стало бы страшно. Но не сейчас. А сейчас я хочу поиграть и исчезаю, телепортируясь в гостиную. Грант перемещается за мной. Я бесконечно прыгаю из комнаты в комнату, не давая к себе приблизиться. Он чувствует, что я совсем рядом, здесь в его замке, но находит только укрытый цветами пол очередной комнаты и тонкий аромат духов в воздухе. Я слышу разъяренный рык уязвленного в самое сердце мужчины, и мой смех разливается хрустальными колокольчиками по коридорам и залам. Я знаю, в глубине души ему нравиться погоня. Он хищник, быстрый, свирепый, неутомимый. Это в его природе — догонять и подчинять себе.