Любовь, юмор, море, принц, конь (СИ)

— Логично, — согласился Павел. — Но вместе интереснее. Я могу тебя потискать.
— Я же тебе не нравлюсь, — поддела шатена, понимая, что мы оба боимся неизвестности и этой перепалкой лишь оттягиваем время.
— Выбора нет.
— Давай, решайся. Если это солнечный свет, то нам лучше поторопиться, пока день в разгаре.
— Угу, поторопиться, — скептически протянул Павел, и я услышала тяжелые прыжки, удаляющиеся от меня.
Сама двинулась в другую сторону, скользя рукой по стене. Двигалась не торопясь, осмотрительно прощупывая ногой пол впереди себя прежде, чем сделать шаг. Пальцы руки попадали в плесень, трещины бетона, откуда лезли влажные корни, тельца скользких насекомых. Под ногами скрипел раскрошившийся бетон, или плюхала натекшая из стен вода. Чутко прислушивалась, но кроме шагов своих и босса не улавливала ничего. Шлепанье Павла слышалось далеко впереди. Я ускорилась, стараясь не отстать. Неясный проблеск впереди с каждым шагом становился все ярче. И вскоре я уже смогла различить похожую дверь, приоткрытую на ладонь.
— Ты как? — поинтересовалась у Павла, достигнув конца коридора, прислушиваясь к его дыханию и звукам.
— Проклят во веки веков, — буркнул мужчина, помолчал и прояснил:- Я помешал спариваниям парочке сколопендр и лишил навозного жука вечернего секса.
— Почему лишил? — не поняла я.
— В шарик его влез пальцем. Без шарика навоза самка не дает. Это типа «рафаэлка» такая, — прояснил босс и с обидой добавил:- Женщины, блин! Из-за куска гов… навоза устроить скандал!
Это кто же тебя так обидел, что ты сам из-за ерунды завелся? Да и жуков тут таких не водится. Юморист, блин!
— Дверь дальше не открывается? — отогнала ненужные мысли и сосредоточилась на деле.
— Нет. Я пробовал, — расстроил Павел.
Расстроенно цокнула, привалилась лбом к железной шероховатой двери, отдыхая. Эту дверь тоже придется открывать с усилием. А сил-то осталось чуть. Перед глазами разноцветные круги прыгают. Оттерла мокрые ладони о шорты и ухватила неровный край. Заскрипели петли, и с шорохом и плюхами в воду посыпалась ржавчина. Расшатывала не торопясь, экономя силы. В одном из рывков дверь неожиданно легко поддалась и наподдала мне по лбу. Ойкнув, отпустила, по инерции отступив на пару шагов. В глазах потемнело. Ухватилась за створку, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Обессилившее тело шатало от голода и жажды. Переждав приступ дурноты, открыла глаза. Павел чиркнул зажигалкой и уже сунул любопытный нос в дверь, перекрыв мне обзор, и присвистнул от восхищения.
— Что там? Выход есть? Или хотя бы вода и сухари?
— Есть… Фюрер и вся ставка Вермахта, — сообщил босс, разглядывая что-то. — Вот где они прятались от возмездия. Я всегда это подозревал.
— Я серьезно, — произнесла на выдохе, сил злиться не осталось.
— Посмотри сама, — отступил в сторону Павел, давая мне возможность пройти. — Что тебе это напоминает?
Проход к бункеру перегородила горка ящиков, но оставленного зазора протиснуться мне и Павлу хватило. Помещение, заставленное разнокалиберными ящиками, закрытыми брезентом от пыли, мне напомнило склад. Это я и заявила боссу, разглядывая непонятную мне маркировку.
— Рядом, Аня, — не то похвалил, не то подал команду босс, — это схрон контрабандистов. Странно, что они устроили его в бункере времен Второй Мировой. Обнаружить проще простого.
— Если остров спорный, то рейды проводить некому, — выдвинула довод в пользу логики контрабандистов.
— Что делать будем?
— Боишься, что заминировано?
— Не исключено, — согласился босс, — мне интересно, как часто его навещают?
— Нечасто. Это не остров в Тихом океане. Тут патрулей много. Это может быть чей-то личный НЗ.
— Вскроем один и посмотрим, — решил Павел и выразительно посмотрел на меня.
— Ты хочешь, чтобы я тут мародером-гвоздодером поработала? — возмутилась я, присаживаясь на один из ящиков, освобожденных мной от брезента.
— Сама оценила наши возможности, сама распределила. Умственную работу мне, физическую себе, — закатил глаза под лоб Павел, пристраиваясь на какой-то ящик. — Приступай, золото мое… самоварное.
 
— А не пойти ли тебе… — начала я, доски подо мной затрещали, не выдержав веса.
Спрыгнув с ящика, убрала деревянные щепки и промасленную ткань, игнорируя хохот босса.
— Павел, ты завещание написал? — озадаченно пробормотала, хохот тут же стих. — Зря. Не предусмотрительный ты.
— Чего же я не предусмотрел? — настороженно отозвался Павел, сползая с ящика.
— Вот этого, — я достала из гнезда короткоствольный автомат и потрясла им перед носом Павла.
  
Глава 19
 
— Брось эту каку, девочка! Ищем двери на выход и валим отсюда, — тот час сообразил Павел, нервно озираясь и прислушиваясь. — И никому не слова про этот схрон.
Вернула автомат на место и промасленной ветошью прикрыла. На запах технического масла желудок издал голодный вой. Павел нервно дернулся и быстро попрыгал вдоль ящиков, подсвечивая себе зажигалкой. По пути останавливался, чем-то привлеченный подныривал под брезент, погружая комнатку в мрак. Долго шуршал и звякал, вороша чужое добро. Слышалось его озадаченное бормотание:
— Ни рации, ни аптечки… блин, одни патроны и гранаты. О чем думали эти косоглазые, заполняя бункер? А если раненые или подмогу вызвать придется? Идиотизм…
Он сунул нос в каждый ящик, до которого смог дотянуться и допрыгать, но ничего нужного потерпевшим крушение, оставшимся без ничего, не нашел.
— Давай еды поищем. Посвети сюда, — сообщила ему, заглядывая под другие брезенты. — Вдруг кроме оружия, тут еще сухие пайки хранятся. А потом поищем выход.
— Это тебе что — склад прапорщика Шматко, е-мае? — фыркнул Павел. — Это тебе не дома. У китайцев если написано винтовка, то и лежать будет винтовка, а не сухпаек. Вон дверь. Отсюда вижу. Тебе ближе. Иди по прямой и в нее уткнешься. Проверь, бесстрашная моя.
Я пожала плечами, но спорить не стала и побрела в темноте, цепляясь рукавами за неровно поставленные ящики. Тонкий капрон блузки рвался, я равнодушно отцепляла и шла дальше, стараясь сохранять душевное спокойствие. В туфлях чавкало болото, в волосах еще немного и тоже начнет что-то копошиться и активно размножаться, если я сегодня же не помоюсь. Вспоминала свои фантазии о необитаемых жарких островах и таких же жарких красивых мужчинах. Мое желание сбылось. Остров необитаемый, климат жаркий — одна штука. Мужчина темпераментный — одна штука. Почему же удавиться с каждым часом хочется все сильнее? Я же вроде получила вожделенное. Пока тащила его на себе, вынужденно пощупала почти все. Мужчина-мечта сидит на ящике и раздумывает. Вот прямо сейчас могу подойти и потрогать все, и мне ничего не будет. Могу поцеловать. Удивится слегка, нахамит и только. Сколько женщин мечтают о Рудине Павле? Сотни или тысячи. Проще перечислить тех, кто его не хочет. Это младенцы в колясках и старушки. И за старушек я не поручусь! Что же настроение-то невеселое? Я же спаслась. Получила шанс на вторую жизнь. Попытаться, что ли поменять минус на плюс. И впрямь попользоваться Рудиным. Все-таки мечта тысяч женщин…
Я обернулась и посмотрела на Павла, освещенного огоньком зажигалки, он пытался отковырять какую-то болячку или грязь с руки, подцепил ее на ноготь и понюхал, лизнул, пожевал и сплюнул. Я поспешно отвернулась. Все позитивные мысли и фривольные планы на босса вылетели с головы. Желудок тоскливо сжался, умоляя о какой-нибудь еде.
— Ань, там слева от тебя стол какой-то, — подал голос Павел. — Пошарь в нем. Может, что найдешь. Я сейчас подсвечу тебе.
Я свернула влево и уперлась в тумбу. Сзади послышались шлепки неровных прыжков. Павел выдохнул, что зашевелились волосы на шее.
Я дернула на себя ящик стола, ручка осталась в руках, а ящик на месте. Сзади раздраженно цокнул языком Павел. Взялась за вторую и потянула на себя. Разбухшее дерево нехотя поддавалось. Ящик вылез наполовину и намертво застрял. Павел подсветил.