Ты моя пара!

– Отработаю, – соглашается он, понуро повесив плечи.
– Никто и не сомневался. Как зверь? Кстати, ты теперь на домашнем обучении.
Договорить дальнейшие условия не удается, телефонный звонок вновь путает мои планы. Ника завожу домой, дальше с ним разберется отец. А сам стартую за сто семьдесят километров, там, где нашли машину пропавшей волчицы.
А вот в этот раз – реальная проблема, проблема всего клана, а не очередная шалость племянника. Девчонку Суворовых, пропавшую три дня назад, нашли мертвой.
Ребята из соседней стаи случайно обнаружили машину, брошенную в лесу, а в ней тело молодой волчицы. Девчонка – ровесница Мита, ей бы еще жить и жить.
Первый раз за день я вспоминаю о кофейных зернах, припрятанных в подлокотнике. Набираю горсть и закидываю по одному в рот, с хрустом разжевывая. Мой наркотик – кофе и горький шоколад, такой, чтобы сводило скулы и на языке оставалась терпкая горчинка. Иногда стараюсь себя ограничивать хотя бы в кофейных зернах, но проходит неделя, месяц, и я вновь на них подсаживаюсь. Однажды собрал всю волю в кулак и выбросил свои запасы. Как оказалось, подобные меры безуспешны. Что стоит заехать в ближайший магазин? Да и аромат кофе помогает избавляться от посторонних запахов, временами слишком навязчивых.
Съезжаю с асфальтированной дороги на проселочную, изредка поглядывая в навигатор, Илья предусмотрительно скинул координаты.
Коваль Илья – моя правая рука, тот, кому можно доверить свою жизнь и жизнь своей семьи. Он помогал в поисках Лилии и был плечом к плечу в битве со Светлыми вампирами.
Я оставляю машину у начала лесополосы с редкими вязами, за которой скошенное поле.
Слышны голоса, в нос бьет запах чужих оборотней и разлагающегося тела, что не удивительно: девочка пролежала на жаре трое суток.
Зверь внутри меня нервничает, он чувствует смерть – смерть члена своей стаи.
Закидываю с десяток зерен и тщательно разжевываю. Горькую кашицу не глотаю, а оставляю во рту, периодически посасываю.
– Ты быстро. – Илья жмет мне руку, я заглядываю ему за спину, туда, где на водительском сиденье, упершись лбом и свесив руки по бокам, находится мертвая Ирма.
Присаживаясь у открытой водительской двери, я бегло осматриваю лицо, руки. Видимых повреждений нет. Не нахожу ни следов удара при столкновении, ни гематом. Что удивительно, ведь капот красного седана практически всмятку, собран гармошкой к лобовому стеклу. Складывается впечатление, что было столкновение на большой скорости, но явно не тут, и явно без Ирмы. Регенерация помогла бы не только избавиться от внешних повреждений, но и от внутренних, а значит, девочка должна быть жива. Неужели кто-то приволок машину с места аварии сюда? И зачем?
Хочу вычленить запахи, но нос забивают десятки чужих и навязчивых ароматов.
– Здесь что, парад был? – я обращаюсь к Илье. – Ты не мог проследить, чтобы никто не топтался?
– Когда я приехал, было то же самое, – оправдывается, поглядывая на двух молодых оборотней, нашедших машину Ирмы.
Это очень странно, вряд ли кто-то приведет к месту аварии экскурсию.
– Не подпускай больше никого.
Я возвращаюсь к машине, быстро скидываю рубашку и брюки, забрасывая на водительское сиденье.
Трясу с силой головой, боль растекается по всему телу, трансформируя. К ней не привыкнуть, но с каждым разом оборот проходит быстрее, в тебя словно попадает молния, и ты уже не слышишь треск костей и мерзкий звук рвущейся плоти, а падаешь на землю волком.
Еще раз обхожу вокруг автомобиля, улавливая запахи, недоступные в человеческом облике. К запаху бензина, въедливой горьковатой вони стертых шин, от которого отфыркиваешься, но тот плотно садится на слизистых, к смраду разлагающегося тела прибавляется настойчивый душок страха, исходящий от молодых волков. Парни жмутся к стволу дерева, бросая взгляды на меня и не смея заговорить между собой даже шепотом, я чувствую, как их волки скулят, признавая силу.
– Иван приехал, – поясняет Илья, когда я поворачиваю голову на звук подъезжающего авто.
А вот и альфа соседнего клана. Зачем только притащил с собой девчонку?
Иван придерживает за плечи молодую волчицу, только недавно пережившую первый оборот. Девочка нервно осматривается, морщит носик, машет рукой парням и все же задерживается взглядом на машине.
– Зачем ты притащил сюда ребенка? – интересуюсь, перекидываясь в человеческое обличье.
– Хочу показать, что случается с волчицами, которые не слушают своих родителей. – Девочка не отрывает взгляда от ярких кед. Когда Иван отворачивается, стреляет взглядом в мою сторону. – Лео, оденься, это моя дочь. – Щеки девчонки вспыхивают.
Я возвращаюсь полностью одетый и наблюдаю картину: Иван подводит к машине дочь, оставляет ее буквально в шаге от открытой водительской двери, а сам осматривается, шумно втягивая воздух.
Девчонку откровенно потряхивает. Волна дрожи проходит по хрупкому телу, девчонка замирает на мгновение, стараясь расслабиться, и снова трясется. Дышит неглубоко – ртом, чтобы не ощущать неприятный запах.
М-да, то еще воспитание, надо будет запомнить и никогда так не делать, если появятся собственные дети.
– Рассказывайте. – Иван обращается к парням, вросшим спинами в ствол дерева. Вынести ауру двух альф одновременно дано исключительно сильным оборотням.
– Пусть ребенок сядет в машину. Дружеский совет, – поясняю я, ощущая закипающую злость Ивана.
– В машину, – отсылает он жестом дочь.
Илья стоит рядом с парнями, нетерпеливо пинает носком ботинка ближайшего:
– Хватит пялиться, – они провожают взглядом молодую волчицу. – Рассказывайте. Как нашли?
– Почему здесь столько посторонних запахов? – добавляю вопрос, согласно кивая.
Парни бросают опасливые взгляды, один толкает второго локтем, помогая решиться открыть рот.
– Рассказываем! – Оба вздрагивают при громком окрике их альфы. – Вы снова сюда бегаете?
Тот, что повыше, долговязый, еще нескладный и угловатый, наконец-то говорит:
– Да, мы прибежали вчера… а тут вот, – указывает рукой.
– Как вчера, Стас? – вспыхивает Иван. – Почему не сообщили сразу?
– Мы испугались. Ведь вы могли подумать на нас.
И обвинить ребят не в чем, логика в их словах есть. Убийство себе подобного – тяжелое преступление.
– Да вы уничтожили любые следы, а они были. Дураку же понятно, что волчица погибла не здесь. – Иван нервно подергивает плечами, сверля взглядом парней.
– Ты прав, – я нервно почесываю подбородок. Чертова борода! – Этого уже не изменить. Рассказывайте от и до. Сколько вас было? Кто увидел первым? Что трогали?
– Да мы как обычно. Я, Дэн, – указывает подбородком на друга, – еще Мира, Быстрый, то есть Алексей, его подружка, да и все.