Firefly. Признаки жизни

– Уже нет, – ответила Зои. – У него действительно была лаборатория на Гринлифе, но она сгорела дотла. Предположительно, кто-то поджег ее незадолго до того, как Вена арестовали. По слухам, лабораторию спалил он сам.
– Почему?
– Не знаю.
– Но где он сейчас, если не на Гринлифе?
– Ну, тот судебный процесс, о котором вы упоминали… – сказал Мэл. – Для него он закончился не очень удачно.
– В результате он оказался на Атате, – подвела итог Зои.
– Атата… – отозвался Саймон с ноткой сомнения в голосе. – Но ведь туда отправляют только самых отъявленных мерзавцев, стопроцентных подонков. Их высаживают там и оставляют на произвол судьбы. Никаких тюремщиков, никакого надзора, только выживание сильнейших.
– Более того, вся планета покрыта льдом.
– Да, с терраформированием там «не сложилось». На Атате круглый год зима – повсюду, кроме экватора, но даже там температура почти не поднимается выше нуля.
– Планету назвали в честь одного из Восьми холодных адов буддизма, – добавила Ривер. – Звучание слова напоминает стук зубов. Остальные семь холодных адов – это Арбуда, где холодный ветер сдирает с тебя кожу; Нирарбуда, где происходит то же самое, но ты не можешь оттуда вырваться; Хахава, где…
– Атата – тоже не курорт, это точно, – прервал ее Мэл, не давая ей огласить весь список. – Но, – добавил он решительно, – именно туда мы отправимся.
 
8
– Вот так, значит? – Саймон вопросительно посмотрел на Мэла. – Вы приняли решение.
– Точно. Прямо сейчас, – ответил Мэл. – Приземляемся на Атате, находим Вена, берем его и валим ко всем чертям.
– А у остальных разве нет права голоса?
– Нет. Мой корабль, мои правила. Если вам это не по душе, можете сойти.
– Но это… Вы же знаете, что мы с Ривер не можем просто… – Саймон собрался с мыслями. – Мэл, я просто должен сказать, что это не лучшая из ваших идей. Минусов у вашего плана значительно больше, чем плюсов.
– Жалуйтесь сколько влезет, но я уже все решил.
– Я не жалуюсь, а просто объясняю, что ваш план с большой долей вероятности приведет к провалу. Более того, данная затея, скорее всего, безнадежна. Но если вы настаиваете, то… – Саймон мужественно вздохнул, – то я в деле.
– Рад, что вы со мной согласны.
Мэл знал, что Саймон уступит – и на него даже не придется давить. Брата и сестру Тэмов разыскивали федералы, и лучшим – а возможно, и единственным – убежищем для них был «Серенити». Корабль никогда не задерживался на одном месте, и поэтому властям Альянса было сложно их выследить. Недостаток данного варианта заключался в том, что Саймону и Ривер приходилось соглашаться с любым предложением Мэла.
– Я тоже в деле, – сказала Ривер. Крутанув кухонный нож на кончике пальца, она подбросила его в воздух, поймала и одним ударом разрезала цукини на две части. – Хотя ты меня об этом и не просил.
– А остальные? – спросил Саймон с видом человека, который пытается сохранить лицо. – Они согласны?
– Давайте спросим их, послушаем, что они скажут. – Мэл включил интерком и вызвал Джейна, Кейли и Уоша в столовую.
Когда все собрались, он быстро ввел их в курс дела.
– Это доктор Вен, – сказал Мэл, показывая фотографию, найденную в «кортексе».
На фотографии был изображен мужчина средних лет с всклокоченными черными как смоль волосами. Под его глазами висели мешки, словно он постоянно страдал от усталости. Он производил впечатление человека умного, но слегка оторванного от мира.
– Я не прошу разрешения отправиться на его поиски, – продолжил Мэл. – Просто хочу получить согласие.
– Зои? Полагаю, ты согласна, – сказал Уош.
– Да, – ответила Зои. – Насколько я понимаю, у нас два варианта: мы можем сидеть на попе ровно и ждать, пока Инара умрет, или – как сказал Саймон – ухватиться за соломинку. Я предпочитаю что-нибудь сделать, даже если это ни к чему не приведет.
– Тогда я в деле, – сказал Уош. – Если Зои что-то хочет, значит, этого хочу и я.
– Мой мужчина – он такой. – Зои обняла его одной рукой и поцеловала. – Вот почему я тебя люблю.
– И вот почему ты до сих пор меня не убила.
– Хорошо, что ты это понимаешь.
Мэл повернулся к Кейли:
– А ты?
Кейли выглядела бледной и выжатой как лимон. Известие о том, что у Инары рак, так опечалило Кейли, что она почти перестала покидать машинное отделение. Копание в механизмах «Серенити» всегда ее успокаивало.
Теперь же на ее лице застыла маска предельной решимости.
– Когда вылетаем?
– Молодчина! – воскликнул Мэл. – Джейн?
– Выполнимые дела от безумных затей отделяет тонкая грань. И тот, кто пытается вытащить заключенного с Ататы, эту грань переходит.
– То есть ты отказываешься.
– Не факт. Насколько я понимаю, у тебя есть план.
– Плана пока нет, только наметки.
– Твой план включает в себя опасности и насилие?
– Надеюсь, что нет, но ты же знаешь, что обычно случается с планами.
– С твоими планами чаще, чем обычно.
– Не думал, что тебя напугают опасности и насилие.
Огромный наемник выпрямился во весь рост.
– Не пугали, и не будут пугать. От Инары я не видел ничего, кроме добра.
– Вот это похвала, – пробурчал Уош, обращаясь к Зои.
– Шлюхе нужно дать шанс, – сказал Джейн.
– Компаньонке, – поправила его Кейли.
– Без разницы. – Джейн пожал плечами. – Давайте попробуем. Выясним, где грань между реальностью и безумием.
– Значит, единогласно, – сказал Мэл. – То есть если вы уже перестали вилять, док.
– Я же сказал, что я в деле, – сказал Саймон. – Но давайте сразу проясним одну вещь. Вы предлагаете устроить побег из тюрьмы.
– Ага.
– С планеты-тюрьмы, которую, если я правильно помню, патрулируют корабли Альянса.
– Ага.
– И нет никаких гарантий того, что доктор Вен еще жив. Он – медик; всю жизнь он смотрел в микроскоп и работал с центрифугами. Посмотрите на его снимок: вряд ли такой человек готов – физически и морально – жить бок о бок с агрессивными уголовниками. Один из них, вероятно, решил, что Вен – легкая добыча, напал на него и ударил самодельным тюремным ножом… как там он называется?
– Заточка, – вставила Ривер.
– И зарезал его.