Firefly. Признаки жизни

Тем не менее Энни пришла в бешенство и, опустив голову, бросилась на Зои с заточкой.
Зои заметила ее и в самый последний момент нырнула в сторону.
Энни развернулась и атаковала снова. На этот раз Зои было некуда деться; она могла лишь блокировать руку Энни с ножом.
Энни врезалась в нее, как линейный защитник в квотербека. Обе женщины упали и выкатились из пещеры на снег. Они отчаянно сражались, били друг друга руками, ногами и головами почти со звериной яростью. В какой-то момент Энни поняла, что они обе потеряли заточки – должно быть, выронили их, когда она сбила Зои с ног. Энни это не очень беспокоило: рукопашная схватка с Зои казалась более приятной и подходящей случаю. Энни хотела порвать ее в клочья, ведь именно Зои в основном была повинна во всей этой катастрофе и не заслуживала быстрой смерти от ножа. Энни хотела отомстить, и поэтому Зои должна была помучиться.
Но бывшая мятежница и «пылевой дьявол» не была размазней. На каждый пропущенный от Энни удар она отвечала своим и держать удар тоже умела. С таким опытным и стойким бойцом Энни еще не сталкивалась, и бой быстро превратился в войну на истощение. В нем победит не тот, кто нанесет мощный нокаутирующий удар, а тот, кто выдержит град ударов, тот, у кого больше выносливости и стойкости.
Вскоре обе женщины уже были покрыты снегом и кровью. Они запыхались, но продолжали драться, и постепенно Энни почувствовала, что берет верх. Зои уставала быстрее; еще немного, и она ослабеет настолько, что уже не сможет сопротивляться. Тогда Энни, не испытывая ни малейших угрызений совести, забьет Зои до смерти.
И вдруг Энни услышала грохот, похожий на раскат грома. Энни ослепил свет – такой яркий, что ей показалось, будто она смотрит на крошечное солнце. Стоявшие рядом деревья закачались, во все стороны полетел снег.
Откуда-то сверху донесся голос.
– Ты на мушке. Отойди от Зои, или мы разнесем тебя в клочья.
Энни прищурилась, прикрыла глаза ладонью.
– Повторяю, – сказал властный женский голос, – отойди от Зои. У тебя три секунды.
Энни зарычала от ярости и разочарования. Над ней повис какой-то корабль, и воздушные потоки от его ускорителей создавали локальный циклон. Его прожектор смотрел вниз, словно глаз мстительного бога, и голос, который звучал из внешнего динамика, не допускал возражений.
– Один, – сказал голос.
Перед Энни встал крайне простой выбор: умереть в бою или сдаться.
Ее очень привлекал первый вариант. Если бы она успела прикончить Зои раньше, чем ее саму убьют те, кто находится на корабле, она бы сочла это неплохим разменом.
– Два.
Но у Злобной Энни был сильно развит инстинкт самосохранения. Кроме того, у нее были дети – Стиви и Билли, и она надеялась, что когда-нибудь их увидит. Она мечтала об этом, жила ради этого. Возможно, она восстановит отношения с ними, вымолит у них прощение за то, что она сделала с их второй матерью, возместит им ущерб за то время, которое они провели без нее…
– Три.
Крайне неохотно Энни отступила от Зои.
Зои неуверенно встала на ноги, сплюнула на снег кровавый сгусток, а затем, с сожалением покачав головой, сказала:
– Это «Светлячок».
Ей пришлось кричать, чтобы ее слова были слышны за шумом, который создавал корабль.
Энни все поняла – но слишком поздно.
– У «Светлячков» нет оружия, идиотка, – сказала Зои и взмахнула рукой.
В голове Энни вспыхнул фейерверк, а затем не осталось ничего, кроме тьмы и тишины.
 
74
Спустя неизвестное число минут, когда Энни пришла в себя, в ее голове все еще царили тьма и тишина.
Вдруг в темноте она заметила крошечную светящуюся точку – уголек в пещере доктора Вена. Уже настала ночь. «Светлячка», Зои и ее товарищей нигде не было видно.
Энни встала. В голове у нее звенело. Ее тело превратилось в огромный синяк и болело везде. Ее тошнило.
Когда глаза Энни привыкли к почти абсолютной темноте, она огляделась. Рядом на спине лежал Кливон. Он был без сознания. Тут был и Майкл Белый Конь – тоже в отключке. На его сломанную ногу кто-то наложил примитивную шину. Дедуля и Отис лежали там же, где и погибли. Доктор Вен – тоже.
Медоуларк тоже была без сознания, однако ее руки и ноги кто-то крепко связал полосами ткани. Изо рта у нее торчал кляп.
Энни заметила, что на груди Медоуларк прикрепили записку. Сначала ее внимание привлекла подпись: «Зои».
Нахмурившись, она прочла записку.
Энни,
Ты, наверное, спрашиваешь себя: «Почему я еще жива? Почему эти люди затащили меня в пещеру? Почему они не воспользовались возможностью убить меня, пока я была беспомощной?»
Ответ такой: мне кажется, что ты – неплохой человек. Возможно, в прошлом ты ошибалась, сильно ошибалась, но Энни, которую я увидела в Ледяном аду – это хороший заместитель командира, который выполняет свою работу и выполняет приказы. И поскольку я (в основном) тоже хороший заместитель командира, у нас с тобой много общего.
Нравится тебе это или нет, но ты нужна ИУ-23. Мистер О’Бэннон долго не протянет, а без него в Ледяном аду воцарится хаос. Конечно, созданный им режим несовершенен, но это лучше, чем ничего. Кто-то должен сохранить его, и этим кем-то можешь стать ты.
Вот почему ты получила второй шанс.
С Дин можешь поступить, как тебе заблагорассудится. Будь моя воля, я бы ее не пощадила.
Удачи.
Зои
Энни перечитала записку, и морщины на ее лбу постепенно разгладились. Она еле заметно улыбнулась распухшими от ударов губами.
«Черт, вот это баба», – восхищенно подумала она.
* * *
На следующее утро из пещеры в исправительное учреждение № 23 отправились Кливон и Энни. Они по очереди тянули волокушу, на которой лежал Майкл Белый Конь.
Тела других «регуляторов» и Эсо Вена они оставили в пещере – волкам и стервятникам.
Там же они бросили Медоуларк Дин.
По совету Зои, Энни ее не пощадила.
* * *
Поздно вечером они прибыли в ИУ-23 – обессиленные, промокшие насквозь, замерзшие.
Энни сразу пошла в камеру мистера О’Бэннона с докладом.
Новости ему не понравились. В его пожелтевших глазах вспыхнул огонь. Собрав все силы, которые у него остались, он проклинал Энни за неудачу и угрожал ей жуткими последствиями.
Энни спокойно его выслушала.
Затем, так же спокойно, она достала заточку и воткнула ее под нижнюю челюсть мистера О’Бэннона. Лезвие проткнуло язык и мягкое нёбо и вошло прямо в мозг. Он умер мгновенно.