Зимние апельсины (ЛП)
Это как бы заставило Джейсона по другому взглянуть на свои худшие дни.
***
Когда Джейсон спустился вниз в девять утра, то обнаружил в гостиной ожидающего его Бена. Заметив Джейсона, он разве что не светился. Хлопал в ладоши, подпрыгивая на носочках. Джейсон не был уверен, что готов сейчас к разговору, но было бы жестоко лишать Бена возможности говорить, поэтому он послушно завел снежный шар.
— Ты здесь! — выпалил тут же Бен.
— Похоже на то.
— Думаю, если бы я мог, то обнял бы тебя.
— Давай не будем торопить события. — Но всё-таки приятно чувствовать себя желанным, даже если это исходит от мужчины, которого никто не видит.
— Мы можем посмотреть ещё один твой фильм?
— Сначала кофе.
Двадцать минут спустя они устроились на диване — или, в случае Бена, в диване, — и Джейсон нажал кнопку воспроизведения. Бен задавал кучу вопросов, а Джейсон рассказывал ему всё об актерском составе и о том, как снималась та или иная сцена. В итоге им потребовалось чуть больше трех часов, чтобы закончить просмотр полуторачасового фильма.
— Это было чудесно! — сказал Бен, когда все закончилось. — Даже лучше, чем прошлый фильм.
— Не так уж много нужно, чтобы победить «Кровавый переулок».
— Облом, что тебе пришлось умереть так рано.
Джейсон рассмеялся.
— «Облом»? У тебя довольно современный лексикон для человека, который ни разу не разговаривал ни с кем с начала Гражданской войны.
— Я же находился среди людей. То, что они меня не слышали, не означает, что я их не слушал.
— Так же и с телевизором, да?
— Именно.
— Держу пари, это значительно облегчило твоё затруднительное положение.
— Это действительно так. Из всех изобретений, которые я видел за эти годы, телевизор определенно мой фаворит. Я имею в виду, радио казалось чудом, но телевидение… — он покачал головой, улыбаясь. — Нечто потрясающее.
— Но ты сказал, что не видел его примерно с тысяча девятьсот девяностого года?
— Думаю, именно тогда это и произошло.
— Ладненько. — Джейсон воспользовался моментом, чтобы завести шар. — Продолжим. Ещё ты говорил том, что застрял в шкафчике для антиквариата. Что на это скажешь?
— Я много смотрел телевизор в семидесятых и восьмидесятых, вплоть до того момента, как очутился в шкафчике с антиквариатом. Слава богу, это продолжалось всего пару лет. А потом каким-то образом — я так и не понял как, потому что был внутри шара, когда это случилось, — но я оказался с той маленькой старушкой в доме престарелых. Её звали Эдит. Она много времени проводила одна и всё время смотрела телевизор, что мне несомненно нравилось, но потом она умерла. После этого я провел несколько лет в гостевой спальне в доме её племянницы. Там было довольно скучно. Но потом я оказался в антикварном магазине. И там было не так уж плохо, правда. Без телевизора, но там постоянно было полно народу. Я ходил за сотрудницами и слушал, как они рассказывают о своих семьях и о проблемах с мужьями. Там были и романы, и ссоры, и всевозможные драмы, — он засмеялся. — В общем-то, всё это было очень похоже на мыльную оперу. Наверное, этот период был одним из лучших. А потом, в один прекрасный день, пришла дама, купила шар и поставила его в той комнате, где ты меня нашел.
— Там когда-нибудь происходило что-нибудь интересное?
Бен покачал головой.
— Никогда.
— Значит, это было плохое время?
— Нет. Не такое уж и плохое. Худшее было… — он поморщился, колеблясь, и Джейсон снова завел шар, пока Бен обдумывал свои слова. — Какое-то время шар… ну, я точно не знаю, но, оглядываясь назад, он, видимо, находился в закрытой коробке на чердаке или ещё где.
— Значит, ты застрял на чердаке?
— Нет. Я застрял в коробке, — ответил он содрогнувшись. — Я бы попробовал выйти вот так, — он указал на свой призрачный образ, «сидящий» на диване, — но всё было как-то неправильно. Я с большим трудом мог проецировать, но вот передвигаться в таком состоянии не мог вообще. Каждый раз была кромешная тьма и ни единого звука. Если внимательно прислушивался, то иногда мне казалось, что я слышу птиц или шаги, но в тот момент я ни в чем не был уверен. Это было похоже на могилу. — Он покачал головой, его глаза сосредоточились на какой-то далекой точке, пока он вспоминал то время. — Я столько всего себе вообразил. Думал, что, может быть, наступил конец света и я остался один, навсегда застряв в том месте. А потом я подумал, что, возможно, шар просто выбросили. И теперь он валяется где-нибудь на свалке. Я представлял груду мусора вокруг меня и вдруг почувствовал, что не могу дышать. — Он схватился за грудь свей полупрозрачной рукой. — Я думал, что, может быть, я в аду. Что я умер, и моим проклятием будет вечная тишина.
— Звучит ужасно. Как, черт возьми, ты справился с этим и не… ну…
— И не сошел с ума?
Джейсону не хотелось говорить это вслух, но он кивнул.
— Я не уверен, что я справился, если честно. Кажется, на какое-то время я всё-таки потерял рассудок.
— Мне ты кажешься совершенно нормальным, особенно учитывая обстоятельства.
— Пережив всё это, я понял, что здравомыслие — это не то, что у тебя есть, а потом ты его теряешь, и оно исчезает навсегда. Это то, что ты можешь терять и снова обретать, понимаешь? Оно то есть, то нет, есть и снова исчезает. Это как проходить сквозь тени в солнечный день.
Джейсон вздрогнул при этой мысли.
— Но ты, очевидно, в итоге выбрался оттуда.
— Да, слава богу. Однажды пошел снег, и я понял, что кто-то передвинул шар. А когда я проецировался наружу, то оказался в гостиной. Шторы были раздвинуты, светило солнце — стоял август, как я узнал позднее, — играла музыка, а в соседней комнате смеялись дети. О Боже, не могу передать, какое облегчение я испытал в тот момент. Как будто заново родился. — Он взглянул на Джейсона, и широкая улыбка осветила его лицо. — Это был самый счастливый день с тех пор, как я находился в шаре. То есть до вчерашнего дня. До встречи с тобой.
Джейсон поежился от такой откровенности.
— Прости, что сбежал после нашей первой встречи.
— Это не важно. Ты же вернулся. Это единственное, что имеет значение. Та комната над гаражом была не плоха, но эта определенно лучше.
— Рад, что я интереснее пустой комнаты.
Бен рассмеялся.
— Гораздо интереснее. И у тебя есть телевизор, — улыбка Бена погасла. Он встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на гараж. — Но теперь ты понимаешь, что я имею в виду: быть там было не так уж плохо. Скучно — может быть, но, по крайней мере, я знал, что мир по-прежнему вращается, и что шар в безопасности. У меня даже было окно. Нет ничего хуже, чем не видеть внешний мир.
Если наблюдать за миром так много для него значит…
— Не хочешь прогуляться?
Бен резко обернулся.
— Что?
— Я мог бы взять шар с собой во двор, если…
— О Боже, да! Я даже не думал об этом, но да! Ты действительно сделаешь это ради меня?
— Конечно. Почему бы и нет?
Бен так разволновался, что на время исчез из виду. А когда снова появился, Джейсон уже надел ботинки, куртку и сунул в карманы перчатки.
— Готов? — спросил он Бена.
Бен нетерпеливо кивнул, его лицо сияло, и Джейсон взял в руки шар. Бен исчез, переступив порог гостиной, мелькнул в коридоре, а затем оказался на веранде. Его лицо расплылось в ослепительной улыбке, когда они спустились по ступенькам во двор. Солнечный свет пронизывал его насквозь, и видеть его было гораздо труднее, чем в помещении. Он закрыл глаза и откинул голову назад, наслаждаясь солнцем. Его губы зашевелились, и Джейсон понял, что забыл завести шар. Пальцы уже начали болеть от того, что он столько раз поворачивал этот крошечный ключик.
— Тебе придется повторить, — сказал он, после того как завел как можно дальше.
— Я сказал: «Как тут чудесно». — Бен смотрел, как Джейсон натягивает перчатки, крепко зажав шар между колен. — Холодно?