Цена его обмана
Поднимается на локтях и послушно пьет лекарство. Качает головой и серьезно отвечает:
— Не суетись, заживет как на собаке. У тебя что?
А что у меня? Я что-то даже еще и не осматривала себя особо. Ночью было не до того, больше всего хотелось спать.
— У тебя из носа кровь идёт, не чувствуешь?
А?..
Провожу пальцами под носом и надо же, там и правда немного крови.
— Голову запрокинь, теперь я тебя лечить буду. Сосуды слабые, хотя... от такого удара неудивительно.
Верт поднимается с постели и тут только я замечаю, что он совершенно обнаженный. Резко отворачиваюсь под его слабый смешок. Интересно, он это специально?
— Трусы хоть надень!
Артем чем-то там шуршит, видимо ищет эти самые трусы и уходит за льдом, а я думаю, что мне в очередной раз повезло. Ничего не сломано, я жива и рядом такой крепкий орешек с обалденной фигурой и...
Кажется, даже краснею от собственных мыслей. Но тут как раз появляется сам виновник моего волнения и прикладывает лед к носу.
— Так и будем друг дружку лечить, — пытаюсь шутить, но голова занята исключительно Артемом.
Он берет меня на руки, относит обратно в гостиную. Заворачивает в теплый плед и укладывает на диван.
— Сейчас чай заварю и пожрать бы чего-нибудь не мешало...
А я меньше всего хочу, чтобы он уходил.
— Обними меня, пожалуйста... мне так холодно, — едва слышно бормочу я, кутаясь в толстый плед, который ни черта не греет.
— Сейчас, маленькая... — шепчет он, обнимая меня за плечи. Делает усилие и перетаскивает с дивана себе на колени, прижимая прямо к сердцу.
Кладу голову ему на грудь и вдыхаю терпкий аромат туалетной воды с примесью запаха крови. Рана на руке вновь кровоточит...Пальцами вожу по крепкой руке, сбитой до костяшек и покрытой одной сплошной коркой. Не вижу его лица, но знаю, что сейчас он морщится, чувствую.
— Больно? Прости...
Артём пытается смеяться, но смех больше напоминает надсадный кашель. Обнимает покрепче и шепчет куда-то в шею, отчего я тут же покрываюсь тысячью мурашек.
— Нет, что ты, маленькая, не больно. С тобой больше совсем не больно...
* * *
Нет, не смогу! Не смогу подставить Артема, хоть и понимаю головой. Что должна. Но я правда не могу.
Он спит. Сладко и совсем не сексуально сопит, но отчего-то в груди поднимается волна нежности и что-то еще, что я и сама пока не могу сформулировать.
Осторожно ступая по мягкому ковру, иду в ванную и быстро одеваюсь в то, в чем пришла. Мои вещи остались в машине Артема, поэтому сейчас я стащу ключи с комода, заберу свою сумку и исчезну.
Я поеду в свой город, найду этого Германа и расскажу ему о планах Бруно в обмен на свою жизнь и жизнь Лики. Я объясню ему, что Валерки нет и быть не может. Потому что они никогда и ни при каких обстоятельствах не подставил бы Жанну и мою семью. Не хочу ввязывать во все это Верта, уверена, что смогу найти такие слова, которые убедят этого Германа мне поверить.
Покидаю Артема еще и потому что я так и не понимаю кто он — друг или враг, просто не понимаю. Ночью пытаюсь его разговорить, но он продолжает играть свою роль, а я не хочу больше этой лжи, физически не могу переваривать. Он человек Германа и этим все сказано! Пусть даже и утверждает, что больше на него не работает. Верить нельзя никому, только себе.
Когда приезжаю на вокзал, приходит сообщение от Артема:
— Где ты?
Недолго думая, отвечаю:
— Там, где и должна быть.
— Дура! Мать твою!
Выключаю телефон, но вдруг слышу незнакомое пиликанье во внутреннем кармане джинсовки. В недоумении достаю незнакомый старый телефон и тут только вспоминаю, кому он принадлежал. В нетерпении открываю сообщение и замираю на месте, чувствуя, как останавливается сердце.
«Скоро приду за тобой. Родная. Твой В.»
* * *
Мимо несутся люди с багажом и озабоченными лицами, наверняка боятся опоздать на свой поезд, даже не догадываясь какая рядом разыгрывается драма. Стою посреди платформы, мешая всем вокруг и только подошедший полицейский выводит из состоянии шока.
— С вами все в порядке?
Поднимаю на него глаза и еще крепче сжимаю телефон в руках, будто опасаясь, что у меня его вырвут.
— А?
— Девушка. Все нормально? украли чего?
— А...нет, спасибо… — пытаюсь сообразить, чтобы такого ответить, но мысли похожи на кисель. Наконец бормочу что-то невразумительное, — Просто получила неприятное известие из дома...
Молодой парень в форме участливо качает головой. Наверное думает, что у меня кто-нибудь умер. Скажи я ему, что все наоборот — воскрес, сто процентов отправил бы меня в дурку.
Понимаю, что привлекаю слишком много внимания и иду в сторону выхода с вокзала. Всю дорогу до дома провожу как сомнамбула, ничего не видя и не слыша вокруг. Наверное, взорвись сейчас петарда над ухом — и то вряд ли приведет в чувство.
В подъезд захожу с опаской, больше всего на свете страшась встретить неугомонного Толика. Но его там нет, и я на цыпочках прохожу мимо его квартиры, каждую секунду ожидая услышать грохот открываемой двери и громогласный голос соседа.
Пронесло.
Дом все меньше кажется родным, будто и не жила здесь три с лишним года. Если останусь в живых, продам к черту эту квартиру и уеду куда-нибудь далеко-далеко. Туда, где ничего не будет напоминает обо всех этих событиях. А пока надо что-то решать. То, что Псих и компания молчат -совсем не означает, что они про меня забыли.
Спохватившись, включаю телефон и вижу тринадцать пропущенных звонков от Верта, один от Маски и два сообщения от Психа сексуально-депрессивного характера. Стоило вспомнить...
Еще два часа хожу из угла в угол, не решаясь поступить так, как запланировала. Мысли о брате не дают покоя, буквально сводят с ума.
В комнате Валеркина фотография запылилась. Подхожу и долго всматриваюсь в некогда любимые и родные глаза. Провожу пальцем по его лицу, оставляя след и резко переворочаю портрет лицом к столу.