Сквозь тени прошлого (СИ)
— Через полчаса жду вас у входа, оденьтесь потеплее. — Захария повесил трубку, а Габриэлла ещё некоторое время слушала короткие гудки, раздумывая, куда они пойдут и нужно ли брать с собой диктофон?
В назначенное время она спустилась в холл, но, кроме дворецкого, там никого не было. Но тот, как оказалось, ждал именно её.
— Мисс Хилл, мистер Денвер ожидает вас во дворе.
— Спасибо, Оливер! — Габриэлла прошла мимо и распахнула тяжёлую парадную дверь.
На улице было свежо и достаточно сухо, а на небе, что удивительно, ярко светило солнце. Ещё с утра все вокруг было затянуто серой хмарью, и вот-вот должен был начаться дождь. Но хвала порывистому морскому ветру, разрезавшему плотные тучи и подарившему жителям Полперро недостающий солнечный свет.
Во дворе её ждал Захария. Он разговаривал с каким-то мужчиной, по виду напоминавшим охранника, небрежно облокотившись на кузов шикарного двухдверного Астон Мартина. Из представшей перед ней картины Габриэлла сделала два вывода: что гулять они явно будут не по поместью и что мистер Денвер неплохо выглядит в джинсах.
— Мисс Хилл, я в который раз удивляюсь вашей образцовой пунктуальности. — Захария кивнул мужчине и распахнул дверь автомобиля. Габриэлла спустилась по ступенькам и, остановившись возле него, не смогла удержаться от комментария.
— Вы — патриот, мистер Денвер, любите все английское?!
— Кое-что я люблю американское.
— Что, например? — присаживаясь на сиденье, поинтересовалась она.
— Кино, — ответил Захария и захлопнул дверь.
Чуть больше двух часов по узким дорогам Корнуолла, и Габриэлла оказалась в самой южной части острова — на мысе Лизард. В пути они пару раз перекинулись ничего незначащими фразами. Захария по большей части молча смотрел на дорогу, а она, решив не докучать вопросами, просто любовалась открывавшимися в окно видами. Место, куда они направлялись, ни о чём Габриэлле не говорило, но мистер Денвер настолько туманно, загадочно и невероятно интригующе его описал, что она замерла в ожидании ещё одного корнуоллского чуда.
Если вы, мисс Хилл, действительно очарованы мягкой спокойной красотой Корнуолла, то я не могу не показать вам, что этот край не так уж спокоен, а его мягкость крайне обманчива.
И в этом Габриэлла убедилась на собственном опыте. Шквалистый ледяной ветер, буквально сбивавший с ног, обрушился на них, стоило выйти из машины. Он сбрасывал подбитый мехом капюшон, продувал насквозь и оседал навязчивыми мурашками на коже, но вид, открывавшийся на бескрайний бушующий пролив, того стоил.
Здесь не было ни магазинов, ни ресторанов, ни даже рыбацких лодок, только острые голые скалы и невероятная мощь стихии. Могучие пенистые волны с оглушительным ревом набрасывались на каменистый берег, а соленые брызги взлетали высоко вверх. Захария рассказывал, что для моряков мыс Лизард в свое время был очень опасным местом. Множество кораблей налетали на его берега и разбивались о скалы. Местные жители, промышлявшие пиратством, выходили на берег и собирали грузы с потонувших кораблей, а иногда при помощи фонариков и вовсе заманивали суда на смерть.
Суровая первозданная красота — именно эти слова наиболее точно характеризовали самую южную точку Британии в это время года. Зато летом эти крутые берега сплошь покрывал ковёр из яркого вереска, а солнце ослепительными бликами играло на голубой толще воды. Тогда эти места становились притягательно-романтичными и навевали мысли о сказочной любви.
— Мисс Хилл, ветер усиливается, пора уезжать, — заметив дрожащие пальцы Габриэллы, сказал Захария. — Давайте заедем в Руан-Майнор, я угощу вас кофе, и мы немного поговорим.
Руан-Майнор, находившийся совсем рядом с мысом Лизард, был таким же очаровательным и дружелюбным, как и все маленькие прибрежные городки Корнуолла. Светлые каменные домики, небольшие частные гостиницы, аутентичные магазины и традиционные пабы.
Летняя веранда уютного рыбного ресторанчика, в который они зашли, хоть и была застеклена, но теплом не сильно баловала, заставляя Габриэллу вздрагивать от одной мысли обосноваться здесь. Но шум волн и живописный вид на маяк, вкупе с мягкими шерстяными пледами и ароматом свежей выпечки, сломили сопротивление, и она позволила усадить себя в уютное плетенное кресло.
Габриэлла, закутавшись в плед, обхватила пальцами дымящуюся чашку с кофе и с каждым новым глотком ощущала, как по телу расползается легкое тёплое покалывание. Только сейчас, вливая в себя горячую жидкость, она поняла, как в действительности замёрзла. За время, проведенное в Эйджвотер-Холле, Габриэлла либо успела позабыть, каким свирепым и холодным может быть ветер в ноябре, либо совершенно размякла от размеренной и спокойной жизни в Корнуолле вообще и в поместье Денверов в частности.
Габриэлла пила капучино и смотрела в огромное окно на темнеющие воды пролива, иногда бросая взгляды на Захарию, сидевшего напротив. Голода она не испытывала, поэтому никакого интереса к выбору блюд не проявляла, зато выдержка её сегодняшнего спутника поражала и отвлекала от созерцания морских красот. Она бросила взгляд на обслуживающую их девушку, представившуюся Кендис, и отметила, что обёртка у этой конфетки слегка вскрыта. Две крошечные верхние пуговицы на белой блузке бессовестным, но наверняка совершенно случайным образом были расстёгнуты, и даже она, Габриэлла, несколько раз неосознанно останавливала взгляд на весьма аппетитных формах, а вот Захария ни разу не опустил глаз ниже её лица. Когда официантка отошла от их столика выполнять заказ, Габриэлла проводила её глазами и, повернувшись обратно, столкнулась с насмешливым взглядом Захарии.
— Мисс Хилл, даже не знаю, смогу ли я теперь чем-нибудь привлечь ваше внимание?
— Простите, я, когда думаю, всегда цепляюсь взглядом за что-нибудь выдающееся.
— Хорошая привычка, — кивнул он. — Вам не холодно? Не прощу себе, если прогулки со мной доведут вас до больницы.
— Уже нет. Я живу в Чикаго, мистер Денвер, а его непросто так назвали городом ветров.
— Отлично. — Улыбнувшись одними уголками губ, Захария взял в руки крошечную чашечку с эспрессо и заговорил: — Боюсь сегодняшний вечер нам с вами снова не удастся провести вместе. — Габриэлла удивлённо вскинула брови. Это звучало так, будто у них не деловая беседа, а свидание. — Ко мне приезжают гости на все выходные, так, ничего особенного, несколько друзей. Я надеюсь, вы не против компании?
— Я вся ваша, мистер Денвер! — в тон ему, так же двусмысленно ответила она.
— Мечты имеют свойство сбываться, мисс Хилл, — тихо, без тени былой иронии произнес Захария. Подошедшая официантка с большим блюдом разнообразных морепродуктов в одной руке и ароматным хрустящим хлебом в другой избавила Габриэллу от необходимости как-то комментировать его реплику.
— Мисс Хилл, — после непродолжительного молчания начал Захария, — у нас с вами есть ещё время, и я предлагаю побеседовать прямо здесь, в неформальной обстановке. Уберите диктофон, — махнул он в сторону звякнувшего о стол черного устройства. — Я уверен, у вас прекрасная память.
— Мистер Денвер, расскажите, каким должен быть тот или иной экспонат, чтобы попасть в вашу коллекцию? Ведь на земле много дорогих и редких вещей, но вряд ли вы стремитесь обладать всеми. Что вас привлекает? И можно ли коллекционирование назвать делом вкуса?
— Моя коллекция весьма разнообразна и сочетает в себе различные редкие экземпляры, как произведения искусства и историко-культурные ценности, так и знаковые достижения технического прогресса и даже объекты природы. Но я действительно не ставлю перед собой столь амбициозной задачи — обладать всем. Уникальность, красота и история — вот что меня привлекает. Редкий экземпляр того или иного рода, не несущий в себе бремя прошлого, всего лишь вещь, пусть очень дорогая и красивая, но абсолютно не интересная для меня. Вспомните Ван Гога: отторжение публикой, последующее безумие, лечение в психиатрической клинике, в которой за год он написал более ста пятидесяти полотен, прославивших его на века. Согласитесь, невероятная жизнь этого великого художника, добавила его картинам поразительный эмоциональный окрас, наполнила уникальной историей и одарила изюминкой.