Замуж на дальнюю заставу

— Ну красивая, но красть-то зачем? И заказчик тоже интересный хрыч, я бы ни за кого не выложил две сотни золотом. Может она какой секрет знает?
Найрин даже приосанилась, услышав сколько заплатили за ее похищение. Сама она тоже вряд ли бы оценила себя в такую сумму. Но кому она могла понадобиться? Князю? Так мог бы просто не выпускать ее из дворца да и дело с концом. Девушка понимала, что и ее новый муж вряд ли пошел бы против отца в таком случае. Княжич? Магнус хотел от неё избавиться и добился этого. А больше некому.
В жизни Найрин от нее чаще хотели избавиться, а не заполучить.
Тогда пришла мысль, что это Эйнар заплатил похитителям, чтоб они увезли девушку от него подальше. Наверное, и ему она обуза. Не зря же он не захотел консумировать брак. Скорее всего для того, чтоб была возможность его расторгнуть. Но в то же время Найрин даже обрадовалась, что он решил просто увезти ее куда-то, а не убил самостоятельно. Эта радость была иррациональной, на грани истерики.
— Скоро приедет отец ее забирать, — отвечал на предыдущий вопрос подельников третий. — Вот и спросите у него, как это он за возвращение дочки украденной такую сумму готов заплатить.
— Эй, девка, ты чего трясешься? Сними с неё мешок, идиот, вдруг задохнется еще.
Мешок был быстро стянут с головы Найрин, и она смогла рассмотреть старую землянку с маленькими окошками и крепкой деревянной дверью, а напротив себя увидела троих мужчин. Они были темноволосыми, смуглыми, похожими друг на друга, словно родственники.
Девушка помычала, прося вытащить кляп изо рта. Один из похитителей засомневался:
— Может хоть рот освободить ей. До кого она тут докричится посреди леса?
Девушка согласно закивала, обезоруживающе смотря на мужчин большими голубыми глазами.
— Обещаешь не кричать? — спросил первый, шагая к ней ближе. Найрин снова кивнула. Второй добавил зловеще:
— Если закричишь — язык отрежу!
Княжна угрозой впечатлилась, но вопить она и не собиралась. Кляп из ее рта достали и девушка покусала губы, возвращая им чувствительность.
— Тебя как зовут, пленница? — спросил третий, наблюдая за девушкой из-за угла. Молодые мужчины выглядели совершенно не зловеще, вели себя даже аккуратно, никак не желая навредить. Девушка даже успокоилась.
— Найрин, — отозвалась она. — А кто вас нанял?
— А ты что перекупить хочешь? — хохотнул второй, отвечая вопросом на вопрос. Про себя княжна так их и называла, порядковыми номерами в той последовательности, в которой впервые услышала их голоса.
— У меня нет таких денег, — загрустила она. — Но я могу отдать вам фамильные драгоценности. Правда, они остались в сумке на лошади.
— И сколько стоят твои драгоценности? — насмешливо спросил первый, присаживаясь на край старого деревянного стола. Он изучал пленницу заинтересованным взглядом карих глаз. Найрин честно призналась:
— Не знаю. Мне никогда не приходило в голову отнести их оценщику. Но они очень красивые, золотые с бриллиантами. Древние, в наследство от матери достались.
Похитители переглянулись, а потом снова уставились на девушку:
— А ты вообще кто?
— Была дочерью волостного в Дольском княжестве, — поежилась Найрин под напряженными взглядами.
— Волостного? — изумился третий, подаваясь вперед. — Вроде ж боярин приходил.
— А почему была? Сейчас-то ты кем являешься? — подозрительно уточнил второй, прищурив левый глаз.
— Княжной Фольской, получается, — тихо выдохнула девушка, не зная какой реакции ожидать.
Мужчины опешили. Ошарашено выпучив глаза, они переглянулись и третий спросил с надеждой в охрипшем голосе:
— А мужа твоего как звать? Магнус?
— Нет, — мотнула головой Найрин, словами вколачивая гвозди в гроб беспечности похитителей. — Эйнар.
— Неужели монстр женился? — отрешенно вопросил первый, а вторым овладевала паника:
— Только не говори, что это он с тобой на поляне был!
Найрин подумала и промолчала. Похититель взвыл, схватившись за голову, но больше ничего сказать не успел.
Дверь содрогнулась от удара. Присутствующие притихли, вообще не понимая как эта конструкция выдержала, но быстро придя в себя двое мужчин кинулись к Найрин. Она взвизгнула, не сразу сообразив, что они принялись скорее ее развязывать. А от второго удара деревянная дверь одновременно разломилась и слетела с петель. Эйнар шагнул в землянку, пригнувшись, ему тут явно было маловато места. Похитители оглянулись на маленькие окошка, с сожалением понимая, что через них не убегут, и бухнулись на колени, затараторив:
— Простите, княжич, нечистый попутал, не знали мы, что это жена ваша.
Найрин, освобожденная от верёвок, вскочила с места, растирая запястья и подбежала к Эйнару, смотря на него с восхищением:
— Ты что, пришёл за мной?
— Ну да, — мужчина даже растерялся от такого странного вопроса. Похитители тоже удивленно притихли. И только Найрин в порыве чувств рьяно обняла спасителя, но быстро отстранилась, поясняя:
— А я уже думала, что ты так от меня избавиться решил.
Эйнар посмотрел на жену как на сумасшедшую, но все произнёс:
— Я бы выбрал более расторопных наемников. — затем он обернулся к отползающим на карачках мужчинам. — Вас кто подослал?!
— Мы… не знаем, — замялись они. — Мужик какой-то. Обещал заплатить много. Он не сказал, что похитить надо княжну. Сказал, что дочку его охранник соблазнил и увез, просил вернуть. Мы думали…
— Нари, выйди, — вздохнул Эйнар, перебив попеременно оправдывающихся горе похитителей. — А вам сейчас думать станет нечем.
— А может не надо? — сжалилась Найрин. Ей стало вдруг так жалко этих мужчин напуганных ее мужем. Эйнар снова перевёл на неё вопросительный взгляд, а наемники с пола вторили:
— Не надо, не надо, мы так больше не будем.
— Будут, — глядя в глаза жене, четко и громко опроверг слова похитителей княжич. Но под сочувствующим взглядом жены смягчился: — Выйди, я просто поговорю с ними.
Найрин надулась, но все же послушалась. Испуг от похищения прошел еще на этапе разговора с наемниками, уже тогда она спокойно прикидывала в уме, что может предложить им взамен свободы. Выходило, что только мамин гарнитур: бриллиантовая подвеска, сережки и кольцо. Это самое дорогое, что у неё было, и Найрин берегла украшения, даже ни разу их не надев, но она знала, что ее жизнь и свобода стоят намного дороже любой вещи. А память о матери будет жива все время, пока живет сама Найрин.
Далеко отходить девушка больше не рисковала. Она подошла к лошадям, стоящим у деревьев, и вдруг ее взор привлекло движение вдали. Всадник. И не один. Люди замерли, смотря в сторону землянки, а заметив, что Найрин их увидела, развернулись и пришпорили коней.