Безвинная

— Все происходившее до сих пор, вероятно, как-то связано с Алессандро Таработти, — вновь обратил ее внимание на себя профессор Лайалл.
— Вы так думаете? И хотите сказать то же самое об этой импровизированной тайной встрече, которую нам назначила Алексия?
— А разве от запредельных приходится ожидать чего-то другого? Может, нам лучше перебраться в какое-нибудь более уединенное место?
В шляпном магазине с длинными открытыми витринами бета чувствовал себя слишком уязвимым. Куда легче было бы расслабиться внизу, в тайной подземной лаборатории, где мадам Лефу занималась своими изобретениями.
Мадам Лефу отложила работу.
— Да. Алексия догадается, где нас искать. Если вам угодно…
Ее прервал стук. Дверь отворилась под мелодичный перезвон колокольчиков. Вошел жизнерадостный рыжеволосый, несколько неуклюжий молодой человек в желто-коричневом цилиндре, тесноватых бриджах в красную клетку и гетрах. В его широкой улыбке безошибочно ощущалось что-то театральное.
— А, Танстелл, ну конечно, — профессора Лайалла не удивило появление нового участника их маленького собрания, инициированного леди Маккон.
Флут молча кивнул бывшему клавигеру лорда Маккона. Затем проскользнул мимо него, захлопнул дверь и поправил табличку «Закрыто». Личным секретарем и библиотекарем Алексии его назначили совсем недавно, а до этого он был превосходным дворецким. От привычек дворецкого иногда бывает трудно избавиться, особенно когда дело касается дверей.
— Как жизнь, профессор? Леди Маккон не написала, что вы будете здесь. Очень приятно, ей-богу. Ну как там старый волк? — Танстелл снял шляпу, низко поклонился собравшимся и еще шире улыбнулся.
— Пошел вразнос.
— Скажите, а? После того, что я прочитал утром в газете, можно ожидать, что он уже рыщет по окрестным деревням и вот-вот начнет рвать людей на куски. Что за… — во время своей речи Танстелл все более оживлялся: с взволнованным видом расхаживал по магазину и, размахивая руками, задевал шляпы. В последнее время бывший клавигер приобрел репутацию выдающегося актера, однако его манеры и прежде, когда он еще не успел прославиться, отличались заметной театральностью.
На губах мадам Лефу мелькнула холодноватая улыбка, и она перебила Танстелла прямо посреди эффектного жеста:
— Так значит, ваш альфа плохо переносит разлуку с женой? Очень рада это слышать.
То, что мадам Лефу оборвала рыжеволосого актера на полуслове, в сущности, не было грубостью с ее стороны. Он был добродушным малым, однако отличался не только неизменно веселым нравом и несомненным сценическим дарованием, но еще и явной склонностью к преувеличениям — это следовало признать.
Профессор Лайалл тяжело вздохнул.
— Последние три дня он провел в одурманенном состоянии.
— Боже мой! Я и не подозревала, что оборотень может опьянеть, — новость пробудила во француженке научный интерес.
— Это требует немалого труда и весьма значительных ресурсов.
— Что же он пил?
— Как выяснилось, формальдегид. Только сегодня утром я обнаружил его источник. Это крайне досадно. Он успел прикончить все мои запасы и в придачу уничтожить половину коллекции образцов, пока я догадался, что происходит. Видите ли, у меня имеется лаборатория возле замка Вулси, в переоборудованной хижине егеря.
— Иными словами, вы действительно настоящий профессор? — мадам Лефу склонила голову, и ее глаза уважительно сощурились.
— Не вполне. Точнее будет сказать — руминантолог-любитель.
— О!
Профессор Лайалл кивнул со скромной гордостью.
— Меня считают своего рода экспертом по репродуктивным процессам у овис ориенталис ариес.
— У овец?
— У овец.
— У овец! — голос мадам Лефу сделался неожиданно высоким, словно она старалась подавить смешок.
— Вот именно, у барашков.
Профессор Лайалл нахмурился. Овцы были предметом серьезным, и он не понимал, что вызвало у мадам Лефу такое веселье.
— Позвольте уточнить. Так вы оборотень, увлекающийся овцеводством? — в насмешливом голосе мадам Лефу проскочил легкий французский акцент.
Профессор мужественно продолжил свой рассказ, оставляя без внимания легкомысленный настрой собеседницы:
— Я сохраняю нежизнеспособные эмбрионы в формальдегиде для будущих исследований. Лорд Маккон все это время пил мои образцы. Когда я обвинил его в этом, он признался, что ему по вкусу не только освежающий напиток, но и «хрустящая маринованная закуска». Меня это нисколько не обрадовало… — тут профессор Лайалл понял, что на этом тему лучше закрыть. — Приступим к нашим делам?
Поняв намек, мадам Лефу направилась к задней части магазина. В самом дальнем углу стояла красивая стойка с мраморным верхом, а на ней были изящно разложены перчатки. Француженка приподняла одну из множества перчаточных коробок, под которой обнаружился рычажок. Она с силой нажала на него, и прямо перед ней в стене открылся проход.
— Ну и ну! — Танстелл был впечатлен. До сих пор он еще никогда не бывал в лаборатории мадам Лефу. Флута же почти волшебное появление дверного проема нисколько не взволновало. Кажется, его невозмутимость вообще ничто не способно было поколебать.
Потайная дверь вела не в комнату или коридор, а в какое-то странное помещение, похожее на большую клетку. Все вошли туда, причем Танстелл — с нескрываемой опаской.
— Что-то не внушает мне это доверия, господа. Похоже на штуковину для ловли зверей, какая была у моего приятеля Ярдли. Вы не знаете Уинстона Ярдли? Довольно известный путешественник. Однажды он отправился вниз по какой-то огромной реке, Бурхидихинг или как там ее, а потом вернулся на большущем корабле, — так вот этот корабль был весь заставлен точно такими клетками, битком набитыми самым вонючим зверьем. Не уверен, что мне такое помещение по вкусу.
— Это подъемная комната, — объяснила мадам Лефу обеспокоенному актеру.
Флут нажал на рычаг, чтобы закрыть дверь в магазин, а затем задвинул небольшую металлическую решетку безопасности с открытой стороны клетки.
— Благодаря тросам и направляющим комната перемещается вверх и вниз с этажа на этаж. Вот так, — мадам Лефу потянула за шнур на стене клетки. Устройство пошло вниз, а француженка продолжала рассказывать Танстеллу, повысив голос, чтобы перекрыть шум: — Над нами паровая лебедка. Не волнуйтесь, она вполне способна выдержать наш вес и переместить подъемник плавно, с благопристойной скоростью.
По мере того как они опускались, слова мадам Лефу подтверждались зловещими струями пара, врывавшимися в клетку, а также скрипом и скрежетом, заставлявшим Танстелла нервно вздрагивать. Однако определение благопристойности в понимании мадам Лефу, пожалуй, нуждалось в некоторых уточнениях: внизу клетка ударилась о пол и подпрыгнула, отчего все разом повалились на одну сторону.