Пленен и опасен

Злого, всклокоченного. В мокрых обрывках вместо брюк.
С прядей стекала вода — полотенцем никто и не подумал воспользоваться.
— Ложись! — подтолкнули к кровати.
— Тебе разве не говорили, что одежда запрещена? — помогая себе цепями и плетью, приговаривал второй из охранников.
— Это я распорядилась! — не выдержала я. — Не смейте укладывать его в мокром. Или пойдёте за новой постелью.
— Эльвин, — не слишком довольно одёрнул меня жених.
Я обернулась, усиленно стараясь взять себя в руки:
— Порчу одежды и попытку намочить постель вы мне тоже можете объяснить? — поинтересовалась спокойно.
— Наказание за непослушание!
— Но непослушания не было. Это я приказала одеться. Он послушался. А теперь пускай уберёт мокрое тряпьё, раз охранники изодрали брюки. И объясните мне, пожалуйста, для чего укладывать его в кровать. Разве его не должны осмотреть доктора?
Вместо ответа дверь отворилась, пропуская девушку. По-моему, вчерашнюю… или очень на неё похожую фривольностью наряда и распутным огнём в глазах.
Во взгляде Эрдана промелькнуло столько ненависти, отвращения. Какого-то смирения, совершенно неуместного в этом сильном, волевом лице, в этих яростных глазах!
Он знал, что ничего не сможет изменить. Знал, что будет так, как было всегда.
И прежде чем успела сообразить, я выступила вперёд:
— Нет!
    
9
— Эльви? — с недоумением переспросил принц.
— Вы хотели убедиться, что я его контролирую. Вы в этом убедились, — я даже сделала небольшой реверанс, хотя брюки тому не слишком способствовали. — Надеюсь, вы больше не сомневаетесь в моей работе. Вы выбрали меня, потому что я сильный маг, сильный фаирпат. Пожалуйста, прислушайтесь ко мне.
— Он должен выпустить всю лишнюю энергию, — отозвался принц и почти король.
В день своего двадцатипятилетия он женится. На мне. И примет королевские атрибуты от регента, советника Гюстава Мерса.
И впервые при мыслях об этом я вместо восторга испытывала странное, неприятное, царапающее чувство.
— Всю, — с нажимом повторил Ниссвил.
— Эрдан — моя ответственность. И я ответственно заявляю, что сейчас ему это может принести вред.
— Почему? — нахмурился принц.
— Я вижу это по состоянию его энергетического поля, — вдохновенно врала я, пользуясь тем, что сам принц не имеет моих способностей. Да и нет здесь сейчас магов моего уровня, тем более посвящённых в тайну пленника.
— Мастер Трой говорил наоборот, — отозвался принц.
Может, его действительно убедили в необходимости всего этого ужаса? Тогда я буду убеждать в обратном!
— Это тот, который не справился? — приподняла бровь. Холодный саркастический тон давался мне всё лучше.
Девка зыркнула с опаской на нашу почти монаршью и почти перепалку. После — несколько расстроено — на раба. Похоже, ей была по вкусу отведённая роль.
Почему-то захотелось самолично, взашей выставить её за дверь, совершенно не по-королевски.
Эрдан смотрел на девицу с неприкрытой злостью. Я даже подумала, что лучше бы её лицо скрывать так же, как и мага, который выводил из стазиса.
На всякий случай. Убьёт же, если дотянется. И не уверена, что мне хочется это сдерживать.
— Вы что-то видите, дорогая? — приподнял бровь принц. Он вроде бы прислушивался ко мне, и в то же время подозревал, что мною может двигать сострадание.
И поэтому я старалась говорить твёрдо, без заминки. Рассчитывая только на то, что других сильных фаирпатов поблизости нет. Иначе мне ведь не поручили бы это неприятное и опасное дело, правда?
— Нельзя постоянно питать печати ненавистью. Нужны послабления. Смена эмоций.
— В теневом стазисе расслабится, — отозвался принц.
— Вы хотели позвать лекарей? — продолжала я. — Проверить, насколько он готов к битве. Сейчас самое время этим заняться.
— Кто вам сказал про лекарей? — нахмурился Ниссвил.
— Но… — я попыталась вспомнить. И правда, не уверена, что звучало слово «лекарь»… — Но кто-то же должен его проверить?
— Маги, которые присматривали за ним в теневом стазисе, — кивнул принц. — Но сначала пусть поест.
Он махнул рукой, и девчонку как ветром сдуло — только недовольный взгляд прошёлся напоследок по Эрдану. Точнее, по Эрдану — неудовлетворённый. Недовольного удостоилась я.
Но принц всё-таки уступил. Надеюсь, мне не придётся потом держать ответ перед другими фаирпатами. Он же может и учителей из академии пригласить. И как я им всё объясню?
Впрочем, это будет потом. А сейчас во взгляде Эрдана, обращённом ко мне, появилось что-то новое, неожиданное, от чего на душе вдруг сделалось тепло.
Если понадобится, буду держать ответ перед фаирпатами. Эрдан-то окажется уже далеко. Но я обязательно придумаю что-нибудь к его возвращению. Скажу, например, что теневой стазис опасен. Чистая правда, между прочим. Вредно так часто вводить и выводить из него человека.
Буквально через минуту, послушная воле короля, вошла служанка с тарелкой на подносе. Видимо, кто-то из охранников отправил приказ.
— Что это? — изумилась я, с отвращением присматриваясь к грязно-мутной бурде.
Запах был ей под стать: настолько мерзкий, будто отжали вчерашние половые тряпки.
— П-питательный отвар с крупами, — заикнувшись, отозвалась служанка и робко глянула на принца.
Тот кивнул.
— А нормальная еда когда планируется? — поинтересовалась я, с трудом удержавшись, чтобы не бросить взгляд под кровать, где пряталась вазочка из-под печенья.
— Этого достаточно, — отозвался принц. — Всё рассчитано.
— Но… — у меня по-прежнему не укладывалось в голове. Не к месту вспомнились слова Эрдана о скупости.
— Он и так недёшево нам обходится. Содержание в теневом стазисе — дорогое удовольствие.
— Так, может, вовсе не нужно его там содержать?
 
* * *
Эрдан
Пять лет. Это много или мало?
Ему было пять, или около того. Но он слишком ярко помнил всё, что тогда произошло. День, в который изменилась его судьба, навсегда оставив позади тёплую постель, любящих родителей. День, когда он обрёл и тут же потерял Иш-Асса.
Помнил, как боль от разрыва выворачивала внутренности, казалось, пылали лёгкие, проталкивая раскалённый воздух.
А после — несколько часов, или, может, недель, — в грязной камере, практически без света. На тюфяке. Сначала бредил, потом — звал хоть кого-нибудь… Наверное, он никогда больше так не голодал. Та мерзость, которой кормят его после пробуждений — действительно питательная. При всём её противном вкусе.