Пленен и опасен

С двух сторон от арки портала стояли маги — в тёмных балахонах, полностью скрывавших фигуры и лица. Только кисти рук были открыты, подняты в сторону арки, в которую они вливали силу.
И там клубилось, стягивалось пространство, чтобы открыть прямой проход к границе туманов.
— Приготовьтесь, — произнёс один из магов.
В воздух всплыла руна в виде третьей руки. Застыла вверху, словно призывая нас оставаться в готовности. А после рухнула вниз, давая отмашку.
С громким хлопком портал раскрылся. С той стороны виднелась сторожевая застава и полоса белёсого тумана.
Эрдан сделал шаг. Другой.
В груди загорелось, почему-то так не хотелось его отпускать!
Скверное предчувствие сжало изнутри, накрыло неприятным ощущением, будто я что-то упустила. Не учла. Забыла!
Эрдан на миг обернулся, мазнув по мне странным, нечитаемым взглядом.
И я судорожно принялась перебирать печати, арканы, руны…
    
16
— Ох, забежала к Антуану, — обнимая меня, радостно делилась матушка.
Мы встретились у моих апартаментов. Ниссвил, улыбнувшись, передал меня ей с рук на руки, а я поспешила поскорее завести к себе.
— Как же я счастлива, что его высочество пожаловал твоему брату чин капитана! Он теперь командует своим подразделением, ох, как же я рада за него! Ну а ты, милая? — матушка взяла моё лицо, осмотрела внимательно. — Что-то случилось? Волнуешься перед свадьбой?
Я закусила изнутри щёку, боясь выдать свои эмоции. Просто положила голову ей на колени. Она поглаживала меня, продолжая ликовать, как замечательно устроились её дети и какой прекрасный муж достанется любимой дочери.
А я вспоминала наш с женихом разговор, после того, как за Эрданом закрылся портал. И не могла избавиться от ощущения, что из счастливого, светлого сна попала в затянувшийся кошмар.
Тот, кто так мило улыбался ей у моей двери, буквально за четверть часа до этого смотрел на меня абсолютно иным взглядом, какого я раньше никогда у него не видела!
Зачем-то завёл меня обратно в комнату Эрдана.
— Эльвин, — произнёс сурово. — Я не узнаю тебя. Я доверил тебе бесконечно важную государственную тайну. Попросил твоей помощи, твоего ответного доверия. Но вместо этого ты ставишь под угрозу всё!
— Ваше высочество, я понимаю, что не вы брали Эрдана в плен. Что его нашли и решили использовать задолго до того, как вы смогли принять на себя управление Атавией. И потому я прошу вас задуматься. Возможно, вас обманывают! Возможно, стоит пересмотреть его содержание…
— Это вам, льерра Эльвин, стоило бы задуматься и пересмотреть ваше поведение.
Я замерла, не отводя глаз. Вот, значит, до чего мы дошли.
Несколько мгновений он продолжал глядеть на меня — и я отчётливо как никогда поняла, что да. Он мне угрожает. Я ведь фаирпат, некоторая эмпатия тоже в числе моих способностей.
У меня было лишь два выхода. Или повиниться и поклясться, что никогда больше не стану ему перечить. Или заставить его прислушаться. Хотя бы попытаться.
И за эти несколько мгновений я выбрала второе.
— Вы… угрожаете мне? — прошептала растерянно. — Из-за моего сочувствия к пленнику? Живому человеку?
Раньше я не сталкивалась с этой стороной принца. Со мной он всегда был предельно нежен и мягок. Хотя и понимала, что выхожу замуж не за обычного мужчину. А за того, кого обучали держать в руках целое королевство.
И поэтому как могла изучала реакции. И сейчас очень рассчитывала, что изучила их верно.
— Эльвин, — принц всё-таки шагнул ко мне, прижал меня к себе. — Что ты, конечно, нет. Я понимаю, для тебя это слишком тяжело.
— Ниссвил, — тихо откликнулась я, обнимая его. — Вас убедили, что пленник опасен. Что иначе нельзя. Но я говорила с ним! Он не дикий зверь, и я уверена, что будь у него достаточная мотивация…
Умный политик добьётся гораздо большего взаимовыгодными договорами, чем издевательствами! Я не стала произносить этого, просто хотела, чтобы принц задумался. Посмотрел с другой стороны.
— Нет такой мотивации, Эльвин.
— Это льёрд Мерс вам сказал?
Потом обязательно разберусь, зачем это Мерсу. Кто за всем стоит.
Но сейчас… сейчас нужно заручиться поддержкой жениха. Которую он мне не единожды обещал!
— Полагаешь, ты за один день изучила его лучше, чем Гюстав за долгие годы?
— Нет. Но я уверена, что когда на страже границ стоит тот, кто действительно хочет их защитить, это гораздо лучше, чем когда он только и ищет повод обойти приказ и обернуть силу против нас же. Нельзя так обращаться с последней надеждой, мой принц.
— Я был бы рад, если бы это было так, Эльвин, — вздохнул Ниссвил. — Но ты не понимаешь, о чём говоришь.
Отпустив меня, он выглянул в коридор, где по-прежнему стояли охранники.
— Убрать здесь всё, — приказал. — Унести кровать, кресло. Вернуть прежний вид.
Но…
Я смотрела на своего жениха и ощущала, как рушится последняя надежда. Всё бесполезно. Он не прислушается. Не в этот раз.
— Как только Эрдана погрузят обратно в стазис, — проговорил принц, снова оборачиваясь ко мне. — Ты снимешь все свои печати. И больше никогда, обещаю тебе, никогда с ним не столкнёшься.
И снова это звучало слишком двояко. Не только как обещание любимой женщине избавить её от неприятных обязанностей — но и как предупреждение.
После этого принц улыбнулся — мягко, чарующе, будто ни в чём не бывало. Подал мне руку:
— Идём, дорогая, матушка, должно быть, уже заждалась тебя. Впрочем, льёрд Антуан всегда может скрасить ей ожидание.
И снова тонкий укол-намёк. Напоминание, кому мы обязаны и положением брата, и всем, что у нас есть сейчас.
И теперь, опустив голову на мягкие юбки, я слушала родной голос и думала, думала.
— Это всё смятение перед свадьбой, это нормально, моя хорошая, но ты уж не подведи своего жениха. Ты будущая королева!
Да. Почти королева. Но сегодня впервые за всё время с момента оглашения нашей помолвки я ощутила себя не столько на вершине счастья, сколько в тисках.
Сейчас я нужна принцу и его регенту. Я контролирую Эрдана.
А потом? Что будет потом?
В голову почему-то слетались неприятные мысли. Если они могут держать в рабстве, так издеваться над другим человеком. То что помешает сотворить то же самое ещё с кем-нибудь?
Я льерра из уважаемого рода! Да только что смогут сделать бедные родители, которые всем обязаны принцу?
Больше я не ощущала, что мы с ним на одной стороне. И потому не стала говорить о том, что обнаружила.