Товарищ Брежнев. Большой Сатурн
Три комнаты. Явно кабинеты начальства. В самом большом – стоит здоровенный сейф-шкаф. Сейф заперт.
Даю команду притащить сюда пленного. Приводят унтера. Рука и бок в кровящихся бинтах, на морде здоровенный фингал.
Спрашиваю про ключ от сейфа. Ключ у начальника Абверпункта. Начальника нет. Уехал вчера вечером в бордель и не вернулся. Унтер говорит, что он инструктор школы. Отвечал за воспитание детей. Расстрелял их естественно не он, а другой, мамой клянусь! И вообще я в тридцать втором за коммунистов голосовал. Сука.
Корнеев шерстит по шкафам и тумбочкам. Судя по его виду – пока ничего стоящего. Заходит Югов. Спрашиваю его насчёт медвежатника.
– Поспрошаю, тащ полковник. Откроем.
Иду обратно в комнату к пацанам. Их уже сложили рядком вдоль стенки и прикрыли одеялами. Откидываю одеяла, всматриваюсь в лица. Все коротко острижены, короткий ёжик на головах. Да ну на фиг. Не может так везти! У одного из пацанов из-под ёжика волос проглядывает большое родимое пятно.
Возвращаюсь к Корнееву.
– Я в штаб. Потом мне всё доложишь, что найдёте. Если списки курсантов школы найдёте – покажи. И разберитесь, где начальник школы, в каком борделе завис.
– Обижаешь, командир. Всё уже делаем. И за медвежатником послали, и в бордель. Всё тип-топ будет.
Вечером Корнеев с Юговым притащили несколько мешков с документами разведшколы. Нашёл список курсантов. Читаю. Михаил Сергеевич Горбачёв. 1931 г р. с. Привольное. Сука!..ЛЯДЬ подзаборная! Ходили, слышал, слухи про меченого, что его немцы вербанули и потом на крючке держали. И вот. Только и сказать некому. Сейчас не поймут. Для всех он простой малец, запуганный фашистами. А туда, откуда я родом, не докричишься. Одно радует – не вырастет из мальца враг народа. Правда, хрен его знает, кто на его месте может оказаться. Ладно, после войны будем разбираться. А сейчас можно пятьдесят капель опрокинуть. Не за горбатого, за тех, кому жизнь этот сука поломал, и за тех, кто жизни лишился из-за этого пидора.
В общем, денёк был весёлый. Ловили попрятавшихся немцев и их пособников. Нашли и начальника разведшколы. Реально в борделе прятался. Корнеев его уже крутить-раскручивать начал. А снаружи к нам пока немцы не лезли. Как стемнело, на захваченные аэродромы начали прилетать самолёты. Транспортники с десантом и истребители со штурмовиками.
14 декабря, 1942 год, г. Москва.
Сегодня Сталин работал с документами, на приём никого не вызывал. Около половины пятого вечера в приёмной Поскрёбышева [77] один за другим раздались три звонка. Оперативный дежурный по Генштабу, дежурный ЦШПД и секретарь наркома НКВД – сообщали, что их шефы выехали в Кремль и просят Сталина принять их со срочным докладом.
В 16.45 в дверях приёмной Сталина столкнулись неожиданно для себя три замечательных человека.
Начальник Генерального штаба РККА генерал-полковник Василевский Александр Михайлович, первый секретарь КП БССР и начальник Центрального штаба партизанского движения Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич и человек со множеством должностей, но прочно вошедший в историю как Генеральный комиссар Государственной безопасности, нарком внутренних дел Лаврентий Павлович Берия.
Невозмутимый Поскрёбышев снял трубку внутреннего телефона.
– Да, товарищ Сталин, пришли, все трое, хорошо. Заходите, вас ждут, – это уже удивлённым посетителям.
Зашли. Поздоровались. Сталин прохаживается по кабинету и на ходу:
– Ви, я так подозреваю, по адному вапросу, товарищи? Судя по лицу Пантелеймон Кондратьевича, у нас чито-то хорошее в тылу у оккупантов произошло?
– Ростов, – это Василевский.
– Ростов-на-Дону, – Берия.
– Наши в Ростове, товарищ Сталин! – Пономаренко.
– Очень харашо, хотя и неажиданно. Излагайте. Кто начнёт? – Сталин окидывает взглядом застывших вестников, задерживает взгляд на начальнике Генштаба, держащем в руке пухлый портфель. – Пожалуй, начнём с товарища Василевского. Прошу вас, докладывайте.
– Разрешите. – Кивок Сталина, и Василевский, достав из портфеля большую склейку, раскладывает её на столе для совещаний. И, прокашлявшись, хорошо поставленным, уверенным голосом прирождённого штабиста начинает доклад: – 29 ноября командующим Закавказским фронтом принято решение о формировании отдельной мобильной бригадной группы с вооружением группы трофейной бронетехникой. Командиром группы назначен полковник Брежнев. Группа готовилась для рейда по тылам группы армий «А». В ночь с 11 на 12 декабря ОМБрГ, пользуясь разрывом фронта севернее г. Будённовск, начала движение по тылам противника. Совершив суточный марш и не будучи обнаруженной противником, она вышла к концу суток 12 декабря к городу Тихорецк и с ходу им овладела. В городе были захвачены большие трофеи, включая бронетехнику и даже один бронепоезд. Из освобождённых пленных красноармейцев и мобилизованных местных жителей командованием ОМБрГ были сформированы и вооружены два усиленных стрелковых батальона. Командование Закавказского фронта в течение 13 декабря перебросило на аэродром Тихорецка сводную десантную бригаду. Командование группы армий «А» и немецкие оккупационные власти на Северном Кавказе в течение 13 декабря были введены в заблуждение. Им по телефону было сообщено о нападении на Тихорецк партизан-диверсантов, в результате чего был повреждён железнодорожный узел города. Но нападение отбито, повреждения скоро будут устранены своими силами. Командир ОМБрГ Брежнев принял решение: организовать оборону силами десантной бригады и двух сформированных батальонов, а ОМБрГ пополнить из трофеев техникой и железнодорожным транспортом перебросить к Ростову. Что и было сделано в ночь с 13 на 14 декабря. Эшелоны бригады, поддержанные действиями бронепоезда, выгрузились в Батайске и Ростове и начали штурм города. К 12 часам дня Ростов и Батайск были полностью освобождены подразделениями ОМБрГ. Из концлагерей в Ростове и Бийске освобождено более 5 тысяч пленных. Из них начато формирование стрелкового полка. В ходе всего рейда подразделениями группы было атаковано шесть аэродромов противника и уничтожено на них 152 истребителя, 156 бомбардировщиков и 79 транспортных самолётов противника, что составляет, по данным разведки, до 60 процентов всех наличных в группе «А» самолётов. Кроме того захвачены армейские и фронтовые склады немцев, на которых находится до 50 процентов всех запасов топлива, боеприпасов и продовольствия группы армий «А». В Тихорецке 13 декабря был захвачен в плен начальник штаба 17-й армии Вермахта генерал-майор Фридрих Зикст, прилетевший туда на «юнкерсе». Успеху действий ОМБрГ способствовали погода, исключавшая ведение воздушной разведки, и использование группой немецкой техники, формы и вооружения.