Товарищ Брежнев. Большой Сатурн
Немецких раненых в два приёма вывезли в Кулешовку и нагло позвонили коменданту Азова, чтоб забрал земляков.
Трофеи достались богатые. Одной бронетехники раз в пять больше, чем потеряли. Что-то с расположенных в городе армейских ремзаводов, что-то новенькое на платформах прямиком из Рейха. Очень порадовали 18 170-мм пушек [64] с неплохим запасом снарядов. С артиллерией достойно – полторы сотни различных калибров, от 37—45-мм и до упомянутых 170-мм. Про стрелковку боеприпасы, топливо и продовольствие – минимум нам на пару-тройку месяцев автономной обороны.
На аэродромах ничего, кроме радиолокатора, не захватили (отдельное спасибо разведроте – это их задача была), зато сожгли 120 бомбардировщиков, 6 7 транспортников и 41 истребитель.
В 14.10 отправил полный отчёт в штаб фронта. Там минут 30 молчали. Потом спросили про мой больной зуб, проверяют. Нету, отвечаю, у меня больных зубов. Поверили – поздравляют. Спрашивают, что надо, сколько продержимся. Прошу по возможности прислать десантный батальон, боле ничего не нужно.
Спохватываюсь, наглею и прошу прислать на местный аэродром полк истребителей и полк штурмовиков. Топливом и боеприпасами обещаю обеспечить на месте. Две недели точно продержимся. Так что давайте не тормозите – начинайте наступление. Пообещали, как только, так сразу. Пообщались. У меня во взводе связи два якута и один шорец, а в штабе фронта на узле связи тоже якут и шорец есть. Так что иногда можно открытым текстом через переводчика говорить с Большой землёй.
Сижу на крылечке какого-то старинного дома на Большой Садовой, что выбрал для штаба обороны города. Курю, жду, когда подпольный обком подтянется, я, что ли, один советскую власть должен восстанавливать. И тихонечко, практически про себя, хихикаю. Представляю, что в Тбилиси и в Грозном сейчас происходит, там начальство хотя бы в курсе было того, что я натворить был должен. И просто не представляю, что происходит в Москве. «Ви, чито там на Кавказе перепились все, чито ви такое говорите, одной бригадой за два дня два города визяли? Ростов визяли? Грюппу армий «А» окрюжили? Расстрэлять шютьника!»
А что в Берлине будет твориться, когда узнают, что не прошло и месяца, как Гитлер передал командование Вермахтом Клейсту и тот обосрался? Жаль, Ютуба ещё нет, – озолотился бы за видяху с такого представления. А что будет твориться в штабах Клейста [65] и Гота [66], когда там дотумкают, что их ждёт та же судьба, что и армию Паулюса [67].
Даже если мы не удержим Ростов до подхода фронта, две недели продержимся точно и, погибая, разнесём на хрен всю ж/д инфраструктуру. Немцам пару недель всё восстанавливать. Итого месяц почти миллион, а может, и больше немцев без снабжения. Да в разгар зимы. Наши их замучаются в плен брать, а тыловики меня проклянут – как такую ораву прокормить, не рассчитывали на такую толпу.
Кстати, о Готе и Клейсте. Что бы там Адольф ни приказал, а обоим генерал-полковникам надо срочно прекращать рваться к Сталинграду и Грозному и вертать оглобли взад, СРОЧНО нестись выбивать меня из Ростова, пока бензин в баках есть и последние сухари с лошадями не съедены.
Ну, наконец-то! Подъезжает Корнеев на крутом чёрном лимузине. Притырил уже где-то у немцев. Вместе с ним из «Мерседеса» выходит круглолицый, по-южному чернявый парень лет тридцати с такими же, как у Брежнева, то бишь у меня, густыми бровями.
– Вот, Леонид Ильич, знакомься. Подпольный горком. Это лейтенант ГБ Михаил Югов [68]. Командир местного партизанского отряда.
Крепко жмём друг другу руки. Помню, где-то читал про этого героического грека. Ростовский резидент начштаба ЦШПД [69] – Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич.
– В багажнике презент привезли, – говорит Вадим. Откидывает крышку, и оттуда вываливается связанный мужик. – Тикерпу [70], – продолжает абракадаброй и поясняет: – Бургомистр тутошний.
Вспоминаю сон про Берию:
– В пропасть его! – Мужики удивлённо переглядываются. – Шютка юмора, – говорю. – Сначала допросить, а потом всё-таки в пропасть!