Тень Пса

Катакомбы под Каменным Даром встретили нас темнотой и сыростью. Слабого сияния от лежащих в лужах красных камушков пируса едва хватало, но они позволяли хоть немного ориентироваться.
От них же по мокрым стенам тоннеля прыгали сотни отсветов — они блуждали при каждом нашем шаге, и любая тень казалась подозрительной. Крупные капли срывались с потолка, залетали за шиворот и заставляли ёжиться. Всё это действовало на нервы и на нашу бдительность — попробуй тут быть готовым к опасности.
В некоторых местах тоннели были почти разрушены. Крупные каменные блоки, вывороченные из стены, валялись посреди прохода, а покорёженные своды над ними грозили обвалиться даже просто от нашего дыхания.
Несмотря на влагу, мха и плесени в подземелье было довольно мало. Стены на некоторых поворотах были проточены водой, да и края на выпавших из них обломках были идеально выглажены, а это значило, что при первом же серьёзном дожде канал заполнится, и сюда ринутся потоки воды.
Красный кончик посоха чернолунницы тоже, оказывается, слегка светился, и это немного улучшало видимость. Эвелина ещё не совсем оправилась, поэтому нам приходилось передвигаться медленнее, чем стоило бы. Она с огромнейшим удовольствием опиралась на моё плечо, не теряя возможности будто бы случайно прижаться.
А мне только и оставалось, что ловить от неё тончайшие потоки псионики и блокировать гормональное влияние. Вот по-хорошему бы встряхнуть хорошенько, чтоб неповадно было. Но, к радости её ненаглядной Незримой, выглядела Эвелина очень уж беспомощной, и приходилось пока терпеть.
Хромой топал с другой стороны от девушки, почти не прихрамывая, и влюблёнными глазками косился на чернолунницу. Даже время от времени хватал её под локоть, пытаясь помочь.
Я тоже поймал себя на мысли, что лучше вообще поднять её на руки — так быстрее будет. А пока буду нести, можно и прижать к себе посильнее, зарыться носом в волосы, ощутить губами кожу на её бледной шее…
Жжёный псарь, когда она уже успокоится?!
— Эвелина, — угрожающе процедил я сквозь зубы, — Заканчивай…
— Как скажешь, привратник, — вздохнула чернолунница, и наваждение схлынуло.
Хромой как раз сверлил меня ревнивым взглядом, но после ответа Эвелины испуганно отвёл глаза. И потёр лоб, пытаясь понять, что с ним происходит.
Больше всего меня раздражало, что мой «кокон» практически не улавливал её влияние. Либо не хватало чувствительности, либо подсознание просто не чувствовало опасности.
— Это и есть магия привратников? — спросил я.
— Это… что именно? — Избранница сделала вид, что не понимает.
— Не делай из меня капитского дурачка, — огрызнулся я, — Я вижу, что ты уже оклемалась.
Эвелина демонстративно отошла от меня и некоторое время шагала, хмуро уставившись на слабо сияющий кончик посоха. Походка у неё сразу стала крепче, и было заметно, что она уже давно пришла в норму.
— Чернолунники, говорят, используют магию Чёрной Луны, — таинственным шёпотом произнёс мальчуган, — Страшную, из чужого мира…
— Да бред это. И ересь! — сразу же парировала Эвелина, — Наша надежда только на силу Незримой, её же великого суда мы и ждём…
— Погоди, я не понял, — возмутился я, пристально вглядываясь в уходящий вдаль тоннель.
Только одинокие камушки пируса, только звуки капающей воды. И ещё, кажется, что впереди…
Я хотел спросить, как же так получилось, что церковь назвалась детьми Чёрной Луны, но замер, насторожившись.
Нет, мне точно не кажется. Там действительно чей-то силуэт.
— Ну, как можно не поня… — начала было Эвелина, но я остановил её, преградив дорогу рукой.
— Стоп, — прошептал я.
Так получилась, что моя ладонь упёрлась Эвелине в грудь. Она опустила возмущённый взгляд:
— Я вообще-то замужем, деверь мой заблудший.
Прозвучало это слабо и вообще глупо, учитывая, что замужем она только «теоретически». Но попробуй переспорь жрицу — её таким проповедям и беседам с детства обучают.
Я прижал палец к губам, рассматривая слабую тень впереди. Перехватив нож и присев, отошёл к стене и стал красться вперёд.
— Да, это помойник, — расслабленно сказал Хромой.
Я остановился, присмотревшись. А ведь точно… Надо же, какое острое зрение у мелкого.
Зомби-наркоман стоял как раз в луже, где в воде слабо отсвечивал пирус. Замерев как истукан, помойник не сводил взгляда с камушка, и красные отсветы в его остекленевших глазах даже немного пугали. Сейчас как повернётся, улыбнётся дьявольской улыбкой…
Я выпрямился, отошёл от стены. Так-то неудивительно, что тут нашёлся помойник — их сюда десятки спустились. По крайней мере, целая толпа прошла в соседние туннели, откуда не выбегали «угольки».
— И что он делает? — я поскрёб подбородок рукоятью ножа.
Хромой пожал плечами. Надо отдать должное пацану, он не испугался, а даже на всякий случай выхватил свой обломок ножа.
— Я не знаю. Наверное, думает, что надо поднять этот камушек.
От меня не укрылось, что другая рука Хромого потянулась к пояснице, но тут же отдёрнулась обратно. Рваная и поношенная куртка у парня закрывала пояс, и я так и не увидел, к чему он так судорожно потянулся.
Зато, кажется, я начал подозревать, куда запропастился мой оракульский пистолет.
Эвелина вырвала меня из раздумий:
— Или этот заблудший ждёт, когда пирус рассыплется в порошок, — предположила она, — Правда, я даже не знаю, как появляется «порошок счастья». Знаю только, что его тоже выплёвывает Вертун.
Мы обошли лужу, в которой помойник так и стоял, уставившись в воду. Он ни разу не шелохнулся, хотя мы производили достаточно шума.
— Помни, привратник, что нам не их надо бояться.
Я, последний раз оглянувшись на зомби, повернулся к Эвелине.
— Ты говоришь про Пульсары?
— Ага, — она кивнула, — Они тут особые.
— Ты говорила, что блуждающие…
— И это тоже. Что ты знаешь про Вертуны, привратник?
Я пропустил «привратника» мимо ушей, решив не спорить, и ответил:
— Ну, Вертуны, они на земле. Шумят. Я видел их, закрытые бетонными саркофагами.
— Неплохо, — Эвелина кивнула, — Значит, ты их слышишь.
— А я тоже, — скромно добавил Хромой, — Они гудят, как ветер в небе.
Мы оба обернулись на пацана, и спустя пару секунд чернолунница добавила:
— Однозначно я определю тебя алтарником к отцу Афанасию. Быть может, племянник мой дорогой, из тебя выйдет хороший служитель Чёрной Луны.
Она ласково взъерошила пацану волосы, но тот только вздрогнул. Несмотря на симпатию к Избраннице, мальчишка до сих пор был уверен, что в Церкви Чёрной Луны обитают людоеды.