Коббл Хилл

Рой не ответил.
«Катастрофа, ожидающая своего часа, – повторил он про себя, все еще глядя на экран, – импотенция». И нажал кнопку Enter.
Венди оставила его в покое.
Шай сунула обе руки в миску и сжала сырые яичные желтки так, что они лопнули и растеклись между ее пальцами, сливаясь в единую массу. Она не любила пользоваться электрическим миксером или другими приборами.
– Мистер Стреко сделал себе новую татуировку, – сказала она матери, взбивая и разминая сладкую жижу в миске. – На шее.
У него уже и так было много татуировок, половину из которых Шай не видела. Некоторые располагались на спине – он об этом сам рассказывал, – а некоторые – на ногах. В понедельник он пришел в школу с пластырем на шее, а через несколько дней показал всем оранжево-синий бейсбольный мяч с ногами и зубастым лицом. Он сказал, что заключил пари с другом на бейсбольном матче в колледже, которое звучало так: «Если команда Mets [44] не выиграет Мировую серию в ближайшие десять лет, я сделаю уродливую татуировку на видном месте». Это была дурацкая идея. Шай возненавидела новую татуировку, но в то же время находила в ней нечто притягательное. У мистера Стреко была очень загорелая кожа, а на теле столько черных волос, что татуировки походили на слабые фоновые узоры, которые были незаметны, пока не начнешь в них очень пристально всматриваться.
– Я помню, что у него много татуировок. – Еще одна вещь, которую Венди ненавидела. Зачем кому-то уродовать свое тело? Она задумалась, стоит ли ей рассказать о своей новой работе сначала Шай, а потом уже Рою. – Это совершенно неуместно для учителя, – добавила она, так и не решившись.
– А я не имею ничего против татуировок.
Шай привыкла, что мать постоянно рассуждает о том, что уместно, а что – нет. Она разорвала упаковку шоколадных чипсов Nestlé и высыпала их в тесто. Они зазвенели, стукаясь о стенки металлической чаши, как пляжная галька.
Венди схватила один из чипсов и сунула в рот.
– Но как ты можешь концентрироваться на уроке, когда тело твоего учителя исписано чернилами?
Шай не собиралась поддаваться на провокацию и спорить с матерью.
– О, папа уже сказал тебе? Я теперь член команды по настольному теннису. Тренером будет мистер Стреко. Тренировки проходят каждый день начиная с понедельника, а в следующий четверг у нас уже первый матч. Ты ведь сказала, что мне нужны внеклассные занятия для колледжа.
Венди открыла холодильник и налила себе бокал белого вина. Ей не нравилось то, насколько Шай была одержима своим учителем.
– А как насчет того милого мальчика? Как у тебя появится время для отношений с парнем, если ты постоянно будешь играть в настольный теннис? – Венди отставила бокал и поставила противни рядом с миской для теста.
– Лиам? – Шай потерла руки о край миски, чтобы убрать лишнее тесто. Очевидно, ее мать понятия не имела, что Лиам был замешан в пожаре на школьном дворе и что он украл травку у своей мамы. Он не был «милым мальчиком». Шай была почти уверена, что если бы ее мама обо всем узнала, то она бы перестала так думать. – Он не мой парень.
– Он не ее парень, – повторил Рой с порога, прижимая к груди ноутбук. У него вошло в привычку таскать его с собой из комнаты в комнату. Сейчас ноутбуки стали такими маленькими и легкими, что это не составляло никакого труда. – Я допустил ту же ошибку. Очевидно, если Лиам официально не попросил нашу дочь стать его девушкой, значит, они не в отношениях. Поэтому они «просто разговаривают». И это означает, что они действительно разговаривают и, вероятно, целуются, но это еще не значит, что он ее парень.
– Ты целовалась с ним? – требовательно спросила Венди. Разумеется, она узнаёт об этом последней. Так было всегда, когда дело касалось Шай.
– Папа, – запротестовала Шай.
– Я просто предположил, судя по выражению твоего лица, – сказал Рой. – Я ведь не просто так писатель. Я многое замечаю.
– Просто здорово, папа, – жалобно сказала Шай. – Спасибо. – Она не собиралась ничего им рассказывать.
– Это не моя проблема, что ты «просто разговариваешь» с одним из виновников пожара на детской площадке. Он поджигатель, и ты, наверное, считаешь это сексуальным на свой извращенный вкус. Кто знает, может, ты носишь в себе его маленького ребенка-поджигателя. Я не возражаю, правда. В некоторых странах девушки намного моложе тебя выходят замуж и воспитывают детей.
– Ха! – крикнула Шай.
– Успокойтесь, вы двое, – ревниво сказала Венди. Эти маленькие «я-только-притворяюсь-что-ненавижу-тебя» ссоры говорили о том, что Рой и Шай очень близки. Венди и Шай, напротив, никогда не ссорились. Старшие сестры Шай тоже всегда этому завидовали. – Что значит – поджигатель? – Венди было трудно все это осмыслить. Она все еще думала об учителе латыни и его татуировках.
– Не обращай внимания, – проворчала Шай, сердито глядя на отца. Она начала формировать из теста для печенья шарики и укладывать их аккуратными рядами на противни. Всегда проще было держать мать в неведении. А теперь ее отец все испортил.
– У кого-нибудь из твоих учителей были татуировки? – спросила Венди Роя, и Шай почувствовала облегчение.
Он рассмеялся:
– Ни у кого.
Венди всегда умела отделять одно от другого. Сейчас она не беспокоится о том, что у Шай новый бойфренд, потому что уже волнуется о том, что дочь влюблена в своего учителя латыни (конечно, вызывает тревогу, но вряд ли грозит чем-то серьезным). К тому же она умела переключаться. Уже через минуту все ее внимание будет сосредоточено на том, чтобы печенье не подгорело. Она никогда не позволяла ненужным вещам и мыслям мешать ей работать. В отличие от него самого. Он еще даже не оделся, а уже сколько? Шесть часов? А Венди в это время управляет журналом Fleurt. Прежде чем они поженились, Венди создавала по очерку в день, чтобы он мог написать «Желтый». Она даже не настаивала на пышной свадьбе, оба были слишком заняты. Они с Венди расписались в загсе Кенсингтона и Челси. Это заняло всего лишь пятнадцать минут.
– Может, тебе лучше вместо этого пойти на занятия по гончарному мастерству, – сказала дочери Венди.
– Вместо чего?
Шай указала на духовку. Венди задвинула противни и поставила таймер ровно на одиннадцать минут.
– Вместо настольного тенниса.
Шай со стуком поставила миску в раковину и резко обернулась.
– Я уже записалась туда, мама. Я пытаюсь заниматься внеклассной деятельностью, как ты и просила. Ради колледжа.
– А знаете ли вы, – перебил ее Рой, пытаясь разрядить обстановку, – что с точки зрения трудоустройства и заработной платы в колледже лучше всего изучать фармакологию? А хуже всего – сфера образования, социальная работа и тому подобное. Слишком большая конкуренция, да и платят там дерьмово.