Принцы и нищая, или Золушка на двоих

— Я всего лишь прибыл по распоряжению старшего принца. Мне следует больше узнать о вашей дочери, чем она увлекается, что предпочитает… Как видите, его высочество весьма внимателен… — ответил Тайп.
— Ах, Таурина была такой хорошей девочкой! — вдруг всплеснула руками маркиза. — Она так любила рисовать и гулять в полях… Всегда собирала букеты полевых цветов…
Муж бросил на нее короткий сердитый взгляд, и внезапно разговорившаяся маркиза замолчала, опустив глаза.
— Вы так говорите, будто никогда больше не увидите вашу дочь, — улыбнулся Тайп. — Я же уверен, что с ней все хорошо. И внимание наследника престола принесет ей лишь пользу. Ведь его высочество не женат и столь давно не уделял внимание дамам.
— Простите мою жену, — сказал маркиз. — Расставание с дочерью было для нее большим ударом. Ведь прежде Евелина всегда оставалась рядом. Сердце матери с трудом принимает разлуку.
— Ах, понимаю и сочувствую вам, маркиза, — дипломатично сказал Тайп. — Еще я хотел бы — если это, разумеется, возможно — посмотреть на комнаты вашей дочери, чтобы составить более полное представление о ее личности.
— Разумеется, это возможно, — пожал плечами маркиз. — Пойдемте, я покажу вам их и расскажу, что за девочка наша Евелина… — маркиз встал, приглашая Тайпа следовать за ним. — Кстати, как вы полагаете… В перспективе, если все получится, могу ли я претендовать на… — маркиз склонился к уху Тайпа и шепотом произнес: — Титул герцога?
— Уверен, для его высочества нет ничего невозможного, если ваша дочь ответит на его симпатию… — таким же шепотом ответил Тайп.
В общем, в итоге Тайп все же жалел, что съездил. Пристрастия юной маркизы действительно ничего не отличались от обычных интересов молодой девушки. Ничего стоящего внимания.
Правда она хорошо рисовала — картины собственного исполнения, висевшие в ее личной гостиной, отличались прекрасным вкусом и великолепной техникой исполнения. К тому же тут было много альбомов с репродукциями. Должно быть, нужно подсказать принцу сводить эту девицу в галерею, на выставку, подумал Тайп.
То есть кое-что полезное ему все же удалось выяснить.
Но были и странные моменты… В апартаментах юной маркизы лежало слишком много пыли. Словно тут не убирались несколько месяцев, и хозяин дома лишь сейчас открыл их, чтобы показать Тайпу. Впрочем… кто знает, какой здесь климат. Есть районы, где за день в окно налетает столько пыли, что горничные сбиваются с ног…
А еще, когда Тайп уезжал, он заметил фамильный склеп, украшенный при входе свежими цветами. Словно в этом доме кто-то недавно умер.
Впрочем, Тайпу было недосуг с этим разбираться. Ведь ему предстояла скачка обратно в столицу. А уже сейчас так хотелось спать…
— Я напишу письмо своей дочери, — сказал маркиз Тайпу на прощание. — Дам указания вести себя с его высочеством благосклонно… но не пересекая границ приличий. А его высочеству вы можете намекнуть, что отец девушки на его стороне.
— Весьма мудро с вашей стороны, ваша милость, — ответил Тайп.
 
* * *
Ева еще только просыпалась после тяжелой ночи, когда горничная доложила, что в гостиной ее ожидает старший принц. И, судя по всему, готов ждать, сколько потребуется.
Ева вздохнула. Даже выспаться толком не удалось, уже снова в «бой»!. Впрочем, ей было не впервой одеваться и приводить себя в порядок очень быстро.
Когда она была готова и вышла в гостиную, принц поднялся ей навстречу, чтобы поцеловать руку.
— Даже утром вы свежи, как новобранец… простите… как роза, — сказал он.
Потом вдруг кивнул в сторону окна, где в тени штор стоял… кто-то.
Темная тень. Должно быть, камердинер принца.
— Это господин Сурме, он лучший специалист по недвижимости и поможет нам подобрать для вас прекрасный особняк, — сказал принц. — Я взял на себя смелость привести его к вам.
Мужчина у окна обернулся так, что свет залил его лицо и фигуру. Он ехидно улыбался.
И это был он.
Ева пошатнулась, сердце замерло, потом заколотилось в горле, в голове… Показалось, сейчас она точно потеряет сознание.
Не изменился, пронеслась у Евы в голове странно-отрешенная мысль. Хотя она привыкла видеть его в темном плаще, поэтому, одетый с иголочки, гладко причесанный, похожий на светского человека, он казался ей несколько незнакомым.
Все это время она больше помнила темный плащ, тьму подземелья, холодные руки, отвратительные поцелуи… Удары кнута.
Его истинный — просто человеческий облик — стерся из памяти.
Но ошибиться Ева не могла.
…На самом деле обладатель зловещего плаща и холодных рук был мужчиной чуть выше среднего роста. Средних лет — в прежде темных волосах пробивалась седина, а худое острое лицо уже пробороздили резкие морщины. Стройный, почти худой, то что называется «жилистого телосложения». С хищным лицом, отличавшимся орлиным носом, остро изломленными бровями, режущим взглядом холодных серых глаз…
Они встретились взглядами. Молча, на долю секунды. И Ева уловила его обычную издевательскую насмешку.
Он пришел за ней, как хозяин. Просто взял и пришел. Нашел способ приблизиться к Еве легально.
Она понятия не имела, как ему это удалось. Может, наложил на принца заклятие подчинения. Не сильное, а такое, чтоб никто никогда не заметил. И за непродолжительное время его воздействия внушил принцу знания о своей поддельной личности «господина Сурме».
Он вообще любил игры с заклятием подчинения… Что когда-то и дало Еве возможность сбежать. Ведь наложение этого заклятья требует некоторого времени.
Конечно, вряд ли он заберет ее при принце. Но… Тысяча мыслей пронеслась у Евы голове за мгновения, что он издевательски глядел на нее. А в глазах читалось: «Ну вот я и пришел, детка. Теперь все будет, как прежде — по-моему».
Он будет знать, в каком доме она живет, у него наверняка будут ключи или магия, чтобы открыть любую дверь…
Первая же ночь в чужом особняке — и он явится по ее душу. А она будет мечтать умереть, только чтобы не переживать эти мгновения. Не терпеть этот невыразимый ужас.
Или она умрет раньше — просто из-за его присутствия… Она не вынесет сидеть с ним в одной карете, дышать одним воздухом. Даже если рядом будет принц Бормиас!
Но как предотвратить это все?
Организм Евы сработал лучше, чем разум.
Словно бы нащупал одно-единственное верное решение, пока хозяйка металась в потоке панических мыслей.
Мгновение — и Ева совсем побледнела, пошатнулась, перед глазами потемнело.
Сквозь шум в ушах и подкатывающую тошноту, она ощутила сильные руки Бормиаса, как он опускает ее в кресло.