Лик Ветра. Том 3
Вастерас открыл глаза и жадно набрал воздуха в грудь. Перед ним хлопнула дверь корчмы «За пазухой у короля», после того как из нее выбежал какой-то пьяница.
– Это его судьба… - прошептал старый эльф себе под нос. – Я не должен вмешиваться. Нет-нет. Странник должен оставить своих спутников тут.
После этих слов, адресованных самому себе, один из тринадцати хранителей развернулся и покинул выселки Дастгарда.
Глава 1Свет пробивался в комнату сквозь закрытые ставни и ложился тонкими белыми полосами на башмаки лежащего на полу полного молодого человека. Тот лежал абсолютно неподвижно и лишь большой живот периодически поднимался и опускался в такт его дыханию.
Муха, все утро навязчиво жужжа и ударяясь о стены комнаты наконец угомонилась и села на нос толстяку, отчего он, неохотно постанывая, задвигал рукой и собравшись с мыслями со всего маху треснул ладонью по собственному лицу.
– Ох! – завопил он, провожая взглядом вовремя ускользнувшее от страшной кары насекомое.
– Что? – вскликнул кто-то с кровати, верно, разбуженный предшествующим воплем.
– Лиана? – алхимик стал приподниматься, чтобы взглянуть на девушку.
– Стой! Я не одета, – остановила невежу принцесса приказным тоном. Седрик немедленно повиновался, опрокинувшись обратно.
– Как ты здесь оказался? – спросила она, как только оделась, открыла ставни, а ее тень нависла над его распластавшимся на полу телом.
– Не помню. Голова раскалывается, – Седрик принялся растирать виски. – Помню, что принес Сарвиллу «Околориус» и что…
– Что? – нетерпеливо спросила Лиана.
– Он ушел в Шаарвиль.
– В замок? С Иллайей?
– Иллайа? Ах, да. То есть нет. Он ушел один. Иллайи здесь нет? – превозмогая собственную вялость алхимик поднялся на ноги и огляделся. – Он совершенно точно уходил один.
Лиана торопливо натянула сапоги.
– Что последнее ты помнишь?
– Только то, что пытался остановить медведя. Потом он красноречиво убедил меня в правильности своего решения и оставил приглядывать за вами.
– А дальше?
– Это все. Следующее, что я помню, это как очнулся несколько минут назад, – Седрик опустился на кровать и вновь схватился за голову.
– Тогда нужно спешить. Если поторопимся, мы еще успеем настигнуть Сарвилла, – принцесса схватила со стола маску, приготовленную днем ранее.
– Постой, – остановил ее алхимик.
Лиана обернулась.
– Я обещал ему. Прости.
Пыль, которая уже лежала на ладони Седрика, благодаря его дыханию взвила в воздух и закружилась вокруг принцессы.
– Что… - попыталась сказать Лиана, но ее разум уже нещадно накрывал туман.
Девушка потеряла сознание и повалилась с ног, но алхимик успел подхватить ее и уложить обратно в кровать.
Так прошли сутки. Лишь к следующему утру принцесса начала подавать признаки жизни и легко постанывать, видимо переживая не самый приятный сон. Седрик просидел рядом почти всю ночь так и не сомкнув глаз.
– Очнулась? – спросил он, едва заметив, что ее веки приоткрылись, а дыхание стало не таким ровным.
Но Лиана не ответила. Она встрепенулась, ударила алхимика ногой в живот, вскочила и побежала к двери. Несколько раз дернув за ручку, она поняла, что не сможет открыть ее и ринулась к окну.
– Лиана, постой.
Ставни тоже не поддавались.
– Я не враг. Я друг. Я задержал тебя, потому что обещал Сарвиллу, что присмотрю за вами. У меня есть шанс сдержать обещание…хотя бы на половину.
Принцесса с яростью выдохнула и повернулась к алхимику.
– Друг? Пока ты здесь прячешься словно таракан, тот, кому ты считаешься другом, может погибнуть. – укоризненно произнесла она.
– Не погибнет. По крайне мере пока. Король схватил Сарвилла, чтобы переправить в Башню Стихий. Мне жаль.
– Что? О, Святая Касандра! Выпусти меня немедленно. Я поговорю с отцом.
– Ты не сможешь.
– Это почему?
– Потому что для всех ты умерла прошлым утром. Тебя убьет первый же паладин, приняв за самозванку, – алхимик взял со стола кувшин, наполнил водой и подал принцессе. – Вот. Выпей. Сейчас тебе нужно больше воды. А пока ты восполняешь жидкость в своем организме я поведаю обо всем, что произошло за время твоего забвения.
И Седрик рассказал принцессе все, что разузнал в корчме у путников, вернувшихся из столицы накануне.
– Герольды на каждом углу щебечут о твоих похоронах и о том, что страшный медведь из Дастгарда вскоре отправится в Башню Стихий служить на благо Дордонии, – закончил свой рассказ алхимик.
– Отец совсем выжил из ума, если решился на шаг – убить для всех дордонийцев собственную дочь… – хоть Лиана и не продолжила говорить, Седрик понял эмоции, которые переполняли ее по разочарованному лицу.
– Брось, принцесса. Мы не встречались раньше, но по рассказам Сарвилла я знаю, что между тобой и королем никогда не было теплых чувств.
На лице Лианы промелькнуло неодобрение.
– Тогда мы поступим по-другому, – вдруг решительно проговорила она.
Алхимик удивленно взглянул на спутницу. Она теперь показалась ему настоящей королевой, подобно той, которой была ее мать.
– Мы будем просить помощи у моего дяди.
Глаза Седрика сделались еще более круглыми, чем были обычно. Лиана продолжила:
– У Драго Уйлетана, императора Творса. Надо найти корабль, чтобы плыть на запад.
– Не так быстро, принцесса, – Седрик остановил волшебницу вытянув руку у прохода. – Предлагаю сперва выслушать идеи обеих сторон и только потом бросаться на другой конец света в надежде получить поддержку там, где даже твоя мать считается врагом государства.
– Есть предложения лучше?
– В первую очередь я хочу узнать, почему вместо того, чтобы бросаться на помощь Сарвиллу, ты выбираешь совершенно иное направление. Если честно, мне стало даже немного обидно за друга.
– Ты хочешь узнать почему я не бросаюсь спасать Сарвилла сейчас, когда благодаря тебе мы потеряли драгоценное время, когда еще можно было что-то сделать?
Алхимик только сложил руки на груди и фыркнул в ответ.
– Потому что с меня достаточно невинных жертв, – сдалась наконец серебряноволосая. – Знаешь, сколько людей погибло, когда Сар спасал меня?
– Достаточно невинных жертв? Хорошо. Тогда как ты поможешь нашему другу, отправившись в Творс? Будешь воевать с Дордонией? В таком случае, по-твоему, жертв будет меньше?
Лиана подошла к окну и бросила взгляд на стены Дастгарда, которые возвышались далеко за слоем опускавшейся на дорогу пыли.