Облик Огня

Чародейка залезла рукой в дорожный мешок и вытащила несколько кусков хлеба и сыра.
— Продолжай, — нетерпеливо попросил Сарвилл, не обращая никакого внимания на запах жареного хлеба.
— В момент твоей казни я должна была оказаться под эшафотом, а для этого мне нужно было либо достать доспехи паладина, коих выкованных на меня, не сыщешь во всей Неймерии, либо традиционные парадные доспехи тюремщика, которые, кстати, легли в самую пору — благо тюремщик оказался не велик. А помочь нам уйти, должна была суматоха на Штормплац. Внезапно зазвонивший Колокол Войны и эффектное восстание нелюдей неплохо справились со своей задачей.
— Постой. Восстание нелюдей? Сколько же жизней унесло это подстроенное восстание?
— Сотню или две. Порядка этого.
— Старейшина нелюдей, бросающий на верную смерть своих собратьев ради спасения человека? Звучит подозрительно. Боюсь представить, сколько я ему задолжал.
— Когда речь заходила о цене, которую мы можем заплатить, Вастерас убеждал нас в крайней необходимости, апеллируя фактами, с которыми невозможно было не согласиться.
— А если бы это не сработало? — нахмурился медведь. — Я имею в виду, если бы у тебя не получилось проникнуть под эшафот?
— Ты хочешь узнать, был ли риск того, что ты не дожил бы до Дня Петуха? Нет. Все было продумано до мельчайших деталей. — Первая партия жареного хлеба уже была готова, и чародейка протянула добротный кусок своему спутнику, от которого он не отказался, хотя после насыщенного дня до сих пор взбудораженный странник не мог себе представить, чтобы хоть что-нибудь, кроме воды, полезло ему в горло. — Самым сложным было прокрасться на площадь ночью и перерезать веревку виселицы так, чтобы она все-таки оборвалась от твоего веса, но при этом никто не заметил порчи, — сказала Ноэми, насадив еще один кусочек хлеба на палку и поднеся его к костру. — Было бы очень неприятно ошибиться и наблюдать за твоей, болтающейся в петле, тушей. О, милостивая Касандра, ты же мог обделаться прямо на меня…
Ноэми состроила отвратительную гримасу и на несколько секунд отпрянула от еды.
— Об этой детали ты не подумала, верно? — заметил Сарвилл и широко улыбнулся. — Знаешь, оказывается, ты приятный собеседник. Не скажешь, куда мы направляемся?
— В Туурин. Там мы должны встретиться с Вастерасом.
— Туурин? Никогда там не был. А куда именно?
— В Старгорд. Тебе там понравится. Северо-восток Неймерии прекрасен, — чародейка перевернула хлеб другой стороной.
— Даже если бы мне пришлось выбирать между виселицей и долгой дорогой на Призрачные Горы, я бы выбрал второе, — странник, наконец, откусил кусок от уже остывшей корки. — А у тебя есть что-нибудь посущественнее хлеба, сыра и воды? — поинтересовался он с надеждой в голосе и принялся рыться в мешке и не найдя там ничего кроме нескольких яблок, сморщенных временем, вопросительно поднял брови.
Волшебница развела руками, даже не стараясь выразить хоть капельку сочувствия.
— Доверь мне лук, и я смогу добыть нам что-то посущественнее лошадиной жратвы.
— Смотри, не поранься.
Чародейка изящным движением кинула спутнику оружие и колчан стрел, достав их из небольшой кучи хлама, сваленного с лошади. Сарвилл закинул колчан за спину и медленно заступал к деревьям.
— И не потрать все стрелы! — чуть громче нужного окликнула его Ноэми, когда тот уже направлялся в сторону леса.
— Тсс! — резко откликнулся медведь и зашептал, — они тебе не понадобятся, если от голода я оставлю здесь свою бездыханную тушу...
Странник не дождался ответа и побрел вглубь леса. Свет от луны и костра, хорошо освещавший опушку, таял с каждым шагом охотника, не в силах противиться лесным теням. Сарвилл подождал, пока глаза привыкнут к мраку, застыв на месте, и прислушался. Лес дышал шорохами, отстукиванием древесной коры одним заработавшимся дятлом, криками нескольких сов, которые упорно пытались в чем-то переспорить одну кукушку, а странное не то шипение, не то обычное звериное дыхание постоянно сбивало с толку незваного лесного гостя.
Когда совсем рядом вдруг зашелестела трава, странник ловко и бесшумно выудил стрелу из колчана и натянул тетиву. Острый наконечник, жаждущий крови и ищущий свою жертву, медленно следовал за взглядом своего хозяина и через какое-то время замер подобно хищнику, готовому наброситься на свою жертву. Сарвилл развел пальцы в стороны и услышал глухой звук — силуэт небольшого зверька сорвался с места и убежал в прочь.
— Бурлящая бездна! — выругался странник еле слышно и достал вторую стрелу.
Через некоторое время он оказался так далеко от лагеря, что уже не слышал скакунов, которые то и дело ржали, били копытами о землю и недовольно выдыхали влажный ночной воздух. Сарвилл ждал следующего шанса, осознавая его неизбежность. Он вновь затаил дыхание, потом резко натянул тетиву и выстрелил без подготовки. В двадцати саженях от него к земле пригвоздило небольшую тушку.
— Мне понадобилось всего две стрелы, чтобы сегодня не умереть с голода! — радостно завопил он, выбегая на опушку, где уже успела задремать Ноэми.
Чародейка в один миг подняла голову и хлестким движением руки направила водяной шар в сторону нарушившего тишину. Странник в рывке увернулся от летящего в него снаряда, пропустив его над головой, но несколько капель все же попали ему на лицо.
— Не стоило так кричать, — Ноэми положила голову обратно. — Я не спала несколько дней.
— Ты всегда на чеку, да? — медведь бросил к ногам чародейки тушку кролика.
— Что я должна с ним делать?
— Его надо освежевать. И потом мы с тобой вкусно поужинаем.
— Ты поймал — ты и готовь, — гордо ответила чародейка, брезгливо взяв тушку животного и вернув её к ногам охотника.
Странник пожал плечами и протянул руку в немой просьбе передать ему кинжал.
— Готовка совсем не для тебя, верно, Ноэ? — проронил он и сделал надрез вдоль туловища кролика.
— Ты действительно хочешь услышать, почему я не берусь за готовку ужина? Или этот пустой разговор просто попытка чем-то занять неловкую паузу между двумя малознакомыми людьми, вынужденными провести ночь вместе?
— Скажем, и то, и другое, — последовал ответ, и исподлобья засверкали два разных глаза, — Разве пустые разговоры существуют для чего-то другого?
Ноэми улыбнулась кончиками губ и перевернулась на живот, вложив подбородок в ладони.
— Дело в том, что пока другие девочки учились вкусно и правильно готовить, я развивала свой дар. — задумчиво произнесла она словно вернувшись в прошлое и исследуя лабиринты памяти, — Когда мои сверстницы радовались тому, что у них получился годный не пригоревший омлет, я радовалась тому, что у меня получилось извергнуть из земли несколько капель воды. Это было необычайно красиво… А заблуждаться, будто у тебя есть власть над стихией хоть и глупо, но приятно до дрожи в коленках.