Осколки Нашей Реальности

– Не доверяете мне? – Рейн поставила поднос на столик. – Если хотите, я поем с вами из одной тарелки.
– После того, как предварительно выпили антидот?
Он услышал ее чистый искренний смех.
– Саша, вы же не думаете, что в тех батончиках, которыми вас кормили все эти месяцы, не было какой-нибудь «сыворотки правды»? – Она изобразила пальцами кавычки. – Во-первых, настоящей сыворотки правды, как в фильмах, не существует. Во-вторых, то, что вам добавляли в батончики, это жалкое подобие. Ну, и в-третьих, несмотря на то что вы съели их целую кучу, вы ничего им не рассказали. Вероятно, потому что, как вы некогда говорили, ваш организм особенный.
– «Им»? – Саша с небывалым облегчением опустился на кровать.
– Да. Именно «им».
– О, так вы… бунтарка?
– Если вы находите силы для улыбки, то, вероятно, ваши дела не так плохи. И все же поешьте. Спасибо мне скажете.
Недолго помедлив, Саша сел поближе к столу, не сводя с Рейн изучающего недоверчивого взгляда. Однако девушка смотрела на него иначе: с интересом, почти детским любопытством и неприкрытой жалостью. Саша был близок к тому, чтобы сдаться. В иных обстоятельствах он бы даже не позволил себе сесть перед ней.
– И чем же я обязан столь доброму жесту?
Рейн села на простой пластиковый стул напротив, поставила локти на стол, сцепила пальцы в замок и опустила голову так, что Саша видел лишь ее подрагивающие ресницы.
– Ранее вы слышали мою фамилию? – спросила она тусклым голосом.
– Возможно, припоминаю. Если я не ошибаюсь, глава центра – Моника Хьюз…
– Была главой центра. – Рейн подняла голову и сложила руки на столе, смотря в сторону и покусывая нижнюю губу. – Она была моей тетей. Не самой хорошей, но все-таки.
– Что же с ней случилось?
– Она создала горгонов – эти адские машины для массовых убийств, – но в какой-то момент обеспокоилась тем, в каких именно целях их будут использовать. За лишние вопросы… ее убили.
Сочувствие Саши приглушили осторожность и подозрительность. Из формального уважения он выдержал паузу.
– И что же, Делинда не побоялась брать в солдаты ее родственницу?
– Официальная версия смерти – несчастный случай. Она, вероятно, решила, что я идиотка. Но мне это даже на руку.
– Так вы вступили в ряды армии ради мести?
– О нет. Ради сестры. Чтобы она не убила слишком много людей.
Вновь Саша не знал, как себя вести. Лишь с Александром ему приходилось говорить так просто, о человеческом, о боли, снедавшей его душу, и о прошлом, повинном в этом. И то недолго. Из всех людей, с которыми Саша не был связан родственными узами, Александр был ему ближе всех. Он и не задумывался об этом прежде.
– Из семейства Хьюз вы слышали только о Монике?
– Да.
Рейн грустно улыбнулась, словно ожидала такого ответа, и продолжила тише:
– Тогда, выходит, ваша бабушка уничтожила все записи. И связанные с созданием ЗНР, и связанные с созданием вируса мужской болезни.
Онемев от шока, Саша непроизвольно сжал руки на коленях, рот его приоткрылся.
– Что вы сейчас сказали? – перешел он на шепот.
– Наши бабушки, Селестия Хьюз и Аврора Клюдер, знали друг друга. И не просто знали. Они были лучшими подругами с самого детства и гениальными учеными. А одна из них – еще и причиной миллиардов смертей.
 
6 
 Хьюзы и Клюдеры
Школа-пансион Институт Шлосс Витгенштейн в Бад-Ласфе, Германии, считалась одной из престижнейших школ мирового класса, о чем говорил не только жирный ценник на обучение, но и индивидуальный подход к развитию каждого ученика. Заведение напоминало средневековый замок на современный для 1973 года лад. Правда, часть кампуса действительно располагалась в средневековом замке и ежемесячно собирала в своих стенах не более пятисот учеников от десяти до девятнадцати лет для проведения мероприятий.
– Что есть душа с точки зрения науки? – спросил биолог, стоя у доски.
Преподаватели любили задавать интересные вопросы, на первый взгляд имевшие отношение к предмету, ведь когда дело касалось точных наук, ученики черпали ответы из заученной информации, и их внутренний мир и индивидуальные взгляды оставались под замком.
Одна из учениц уверенно подняла руку.
– Да, Аврора, – улыбнулся мужчина ее мгновенному порыву.
Порой всем казалось, что главным для нее было изъявить желание выступить первой, а уж ответ она придумывала в те секунды, пока вставала.
– Душа – скопление эфира. Невидимого и неуловимого. Согласно другой научной версии, душа – религиозная составляющая и в действительности не имеет никакого отношения к науке. Иными словами, не существует.
Темнокожая девочка за соседней партой, Селестия, с заплетенными в две косички кудрявыми волосами вздрогнула. Украдкой, с понятным только учителю взглядом черных миндалевидных глаз, отражающими ее недоверие и задетые чувства, взглянула на Аврору.
– Хорошо. Научная точка зрения нам ясна. Что же скажешь об этом ты сама?
Аврора часто заморгала, осмысливая вопрос.
– Сама… Разве это имеет значение? – Уверенность в ее голоске поутихла, и на долю секунды учитель увидел в ее больших голубых глазах, обычно таких умных и холодных, уязвимость.
– Да. Наука, конечно же, важна, но мне интересно, что думаешь об этом ты.
Она осторожно оглянулась на одноклассников, всем своим видом стараясь дать понять, что не готова обсуждать религию в присутствии людей разных верований и тех, кто не разделял ни одну из вер.
– Боюсь, что какую бы точку зрения я ни высказала, любой мой ответ ранит чужие чувства.
– Вовсе не это тебя волнует, – тихо пробубнила Селестия, но из-за гнетущей тишины ее услышали все.
– А что скажешь ты, Хьюз?
Она вздрогнула, в душе ожидая, что заберет все внимание себе. Приняв мужественный вид, она встала и заговорила слегка подрагивающим голосом:
– Я начну издалека. Говоря языком логики, школа, в которой мы находимся, построена людьми…
Она услышала за спиной презрительное цоканье языком. Селестия на секунду замолчала. Когда же продолжила, голос ее стал тише и задрожал сильнее:
– Парты, за которыми мы сидим. Одежда, которую мы носим. Книги, которые читаем. Все, что нас окружает, имеет своих творцов. Невозможно и глупо представлять, что все материальное появилось само…
– Хочешь сказать, что если я не верю в бородатого деда на небесах, то я глупец? – усмехнулся один из мальчишек за ее спиной. – Это уже угнетение.
– Не перевирай, я не так ска…
– У меня тогда встречный вопрос: если у всего есть творец, то кто создал бога?